Тайный оракул

Харли возился с какой-то механической штуковиной, двигал рычажками и подтягивал пружинки. Для детей Гефеста это любимое занятие. Меня его забавы, в общем-то, не интересовали, но я, рассчитывая завоевать расположение мальчишки, все же спросил, что это такое.

– Маяк, – ответил он, прилаживая кнопку. – Для тех, кто заблудится.

– То есть для команд в Лабиринте?

– Нет. Вы, ребята, рассчитывайте только сами на себя. Это – для Лео.

– Лео Вальдеса?

Харли, прищурившись, оглядел устройство.

– Иногда, если не можешь найти путь назад, помогает маяк. Надо только найти нужную частоту.

– И… ты уже давно над этим работаешь?

– С тех пор как он пропал. Мне нельзя отвлекаться, надо сосредоточиться. Остановить гонку нельзя. – Он повернулся ко мне спиной и пошел прочь. В полном изумлении я смотрел ему вслед. Шесть месяцев мальчишка работал над созданием маяка для пропавшего брата. А постарается ли кто-то возвратить меня на Олимп? В этом я сильно сомневался.

Одинокий и покинутый, я стоял в углу павильона и ел сэндвич. Солнце меркло в зимнем небе, а я думал о своей колеснице и бедных лошадках, запертых в стойлах, позабытых, оставшихся без выгула.

Конечно, космос не развалился бы и без меня – есть другие, кто поддержит его на ходу. Движение планет и звезд обеспечивают множество различных систем верования. Волки все так же будут гнать Солнце по небесному своду. Ра – по-прежнему совершать ежедневные поездки на солнечной барке. Тонатиу – поддерживать силы за счет человеческих жертвоприношений. И эта штука – наука – продолжит генерировать гравитацию, квантовую физику и все такое.

Тем не менее я чувствовал себя немного неуютно, стоя в сторонке в ожидании состязания трехногих и не внося свою лепту в общую суету.

Даже Кайла и Остин были слишком заняты, чтобы отвлекаться на меня. Кайла уже поведала о том, как мы спасли от леса Шермана Яна, но парня куда больше интересовал его собственный саксофон, который он усердно протирал.

– Можно рассказать Хирону за ужином, – пробубнил Остин, держа во рту язычок музыкального инструмента. – До окончания гонки никто и слушать не станет, а от леса мы в любом случае будем держаться подальше. К тому же, если получится сыграть нужную мелодию в Лабиринте… – В глазах у него вспыхнул огонек.

Он увлек ее за собой, и я снова остался один.

Его энтузиазм был, конечно, понятен. В игре на саксофоне он достиг таких пугающих высот, что, по моему твердому убеждению, мог бы стать лучшим джазовым инструменталистом своего поколения, и вы сильно ошибаетесь, если думаете, что собрать полмиллиона просмотров на Ютьюбе, играя джаз, легко и просто. Вот только музыкальная карьера могла и не состояться вовсе, если сила леса уничтожит нас всех.