Тайный оракул

– Я не изобретатель, и до твоего отца мне далеко, но в музыке разбираюсь и знаю, что автоматы предпочитают частоту на 329,6 герца, которая наилучшим образом резонирует с небесной бронзой. Если ты отрегулировал сигнал…

– Его может услышать Фестус? – Глаза у Харли расширились. – В самом деле?

Я осторожно повертел маяк.

– Не знаю. Как и ты, не мог знать, что устроит сегодня Лабиринт. Но это не значит, что мы должны опустить руки и от всего отказаться. Изобретай, сын Гефеста, и не останавливайся в своих начинаниях."

"Я вернул ему прибор. Секунды три он таращился на меня недоверчиво, потом вдруг обнял – да так крепко, что едва не сломал ребра, – повернулся и умчался.

Пока я занимался последними ранеными, гарпии подобрали бинты, рваную одежду и вышедшее из строя оружие. Золотые яблоки они сложили в большую корзину, пообещав испечь на завтрак яблочный пирог.

Следуя распоряжению Хирона, все разошлись по своим домикам. Он уже пообещал выработать утром план дальнейших действий. Я, однако, не собирался ждать так долго и, как только мы остались одни, повернулся к нему и Мэг:

– Я ухожу на поиски Кайлы и Остина.

Хотите – присоединяйтесь ко мне, не хотите – оставайтесь.

– Друг мой, – нахмурился кентавр, – ты устал и не готов. Ступай в дом. Ничего хорошего…

– Нет. – Я отмахнулся от его возражений, как если бы все еще был богом. В исполнении шестнадцатилетнего мальчишки жест выглядел, наверно, нелепо, но мне было наплевать. – Это мой долг.

Кентавр опустил голову.

– Мне бы следовало послушать тебя перед состязанием. Ты пытался предупредить меня. Что тебе удалось узнать?

Вопрос остановил меня на полушаге, как пристяжной ремень.

После спасения Шермана Яна, после подслушанного в Лабиринте разговора я почему-то решил, что уже знаю все ответы.

Я вспомнил название, «Додона», рассказы о говорящих деревьях…

Теперь голова снова стала миской с мутным супом. Я не мог вспомнить, из-за чего так волновался и что намеревался с этим сделать. Возможно, сказывались усталость и стресс. А может быть, это Зевс манипулировал моим мозгом, подбрасывая манящие картины правды и тут же их пряча.

– Не помню! – взвыл в отчаянии я.

Мэг и Хирон нервно переглянулись.

– Ты никуда не пойдешь, – твердо заявила Мэг.

– Что? Ты не можешь…

– Это приказ. Никаких походов в лес, пока я не скажу, что можно.

Дрожь прошла от макушки до пяток.

Я сжал кулаки, впившись ногтями в ладони.

– Мэг Маккаффри, если мои дети умрут из-за того, что ты не позволила мне…

– Хирон правильно сказал, ты просто сам погибнешь. Подождем до утра.

Я представил, с каким удовольствием сбросил бы Мэг с солнечной колесницы в самый высокий полдень. Но потом, рассудив как следует, пришел к выводу, что она, может быть, права.