Там, где нас нет

Теперь никакой, ни старой, ни новой Юли в кухне не было вовсе. Была туманность Андромеды, излучавшая враждебность, прямо-таки искрившая ею.

Не подходи, убьет.

Нет, но такие вещи не делаются в одну минуту! Особенно в солидных, годами работающих фирмах! Нет, все понятно, людей увольняют десятками, и это называется «мировой финансовый кризис», и биржи труда переполнены, и президент в очередной раз пообещал что-то такое проиндексировать, а что-то проконтролировать, но Волков почему-то был совершенно уверен, что к ним с Юлей вся эта петрушка не может иметь никакого отношения.

Петрушка, стало быть, мировой финансовый кризис.

Они профессионалы, каждый в своей области, они давно и хорошо работают, они научились быть полезными делу, которое…

– Юля, почему ты мне ничего не сказала?!

– Что я должна была тебе сказать?

– Что у вас увольнения, или сокращения, или как это называется!

– У нас закрыли представительство, – сообщили из туманности Андромеды. – Все, целиком. Выгнали всех до единого, и меня в том числе. Зачем тебе это знать?

– Затем, что я твой муж, – растерянно пробормотал Волков.

– Ты уверен? – спросили из туманности, и враждебность полыхнула фиолетовым огнем, и Волков почувствовал, что шерсть на загривке стала дыбом, как будто электрический удар прошел по телу. – Я что-то не очень в это верю, Волков. Но ты не переживай, – это было сказано бодро, в духе раскрашенных баранок из телевизора, – я что-нибудь придумаю. Я совершенно не претендую на то, чтобы ты меня содержал, и…

– Замолчи, – тяжело сказал Волков и вышел из кухни вон.

Неизвестно откуда, из туманности, что ли, накатило такое бешенство, что, одеваясь и засовывая в карман пропуск, он надорвал этот самый карман и, дернув, оторвал совсем.

Теперь на месте кармана была какая-то идиотская мешковина, из которой во все стороны торчали идиотские белые нитки. Зарычав, Волков содрал пиджак, швырнул его на разобранную, даже какую-то развороченную постель и выдернул из гардероба следующий пиджак.

«Вы не хотите, чтобы я вас содержал?! Вы даже не находите нужным поговорить со мной?! Я этого недостоин, с вашей точки зрения?!»

Сопя и изрыгая из ноздрей пар, как бык на арене, он кое-как обулся, напялил куртку и бабахнул дверью так, что с наружной стороны отвалился крючок, на который в прежние, хорошие времена всегда вешали глупый рождественский веночек.

Вешали веночек, и елку ставили, и пироги пекли, и бенгальскими огнями заранее запасались, и еще Юлька покупала какие-то рога с блестками, и всю новогоднюю ночь все шатались в этих самых рогах, и все было так хорошо, и ничего этого больше нет!.."

"Как она сказала – ты не бойся, тебе не придется меня содержать?!

Растравляя свои раны, Волков сбежал по лестнице, даже лифта дожидаться не стал, и вывалился на улицу.