Спаси меня

 – Тристан шел впереди, пересекая все помещение.

Закройщики вежливо, но скованно здоровались с Джеймсом. Бросив взгляд через плечо, я заметила, как они перешептываются, сдвинув головы. Нахмурившись, я посмотрела на Джеймса. Он надел на себя маску непринужденной надменности – это выражение лица было мне хорошо знакомо. Интересно, что у него в голове сейчас? Похоже, его совсем не радует то, что люди испытывают перед ним страх и трепет.

Я вдруг поняла, что мне хотелось бы узнать о нем больше. Больше о Джеймсе, о Бофортах и о том, что происходит за кулисами этой состоятельной семьи.

Тристан вырвал меня из мыслей, остановившись.

– Вот. – Он указал на портновский манекен, на котором…

Мое дыхание перехватило."

"На манекене висело платье Викторианской эпохи. Оно было сшито из зеленого шелка, состояло из двух частей, с короткими рукавами и отделкой из черных кружев. Облегающая верхняя часть, сдержанный вырез в форме сердечка украшен черными камешками. Подол пышный и тяжелый за счет нижней юбки. Зеленая ткань, подобранная в складки, чередовалась с кружевом и доставала до пола. Это самое красивое платье, какое мне только приходилось видеть.

Не знаю, как я смогу его взять с собой домой или в школу. Я не смею даже дотронуться до него, боясь испачкать или испортить.

За манекеном в платье стоял манекен в мужском костюме, состоящем из сюртука, жилетки, рубашки и брюк. Сюртук был слегка притален и с виду сшит из мягкой шерсти. Полы черного жилета с несколькими карманами заостренно смотрели вниз. На воротнике белой рубашки выделялся черный галстук, широкий и по форме отличающийся от современных галстуков.

– Когда в те времена джентльмены одевались, это считалось еще только полдела. Каждая деталь должна была быть безупречной, – объяснил Тристан и ловко снял с манекена мужской костюм. Сделав это, он увел Джеймса за перегородку: – Идемте, мистер Бофорт. Посмотрим, подойдет ли он вам.

Джеймс, не посмотрев на меня, скрылся за перегородкой. Казалось, будто его поставили на паузу, и он по-настоящему здесь больше не присутствовал. С тех пор, как мы покинули «Роллс-Ройс», я не увидела на лице Джеймса ни одной эмоции. Словно он задался целью никому не показывать ни своих мыслей, ни чувств.

Слыша за перегородкой бормотание Тристана и шорох ткани, я отважилась приблизиться к зеленому платью. Я попыталась представить себе, какая женщина его когда-то носила и какую жизнь вела. Интересно, мечтала ли она о чем-то и осуществила ли свои мечты?

Прошло минут пять, и Тристан вышел из-за перегородки.

– Костюм подошел ему идеально, – торжественно сообщил он.

– У тебя ведь есть мои мерки, Тристан, – сухо заметил Джеймс, выходя из-за перегородки. – Ты наверняка все подогнал.

Во рту пересохло.