Таран

Внутри – электронные регуляторы, с помощью которых вероятность выигрыша сводится до смехотворного минимума. Автоматы отрыгивают не более пятой части проглоченных денег. А чтобы посетители поменьше прислушивались к совести и благоразумию, в залах продается не только пиво, а водка, «травка» и «колеса». Полиция не вмешивается в кровавые разборки между одурманенными алкоголем и наркотиками игроками. Ее доля от выручки достаточно велика, чтобы смотреть на вопиющие безобразия с плотно закрытыми глазами. Ну а реальный контроль над игровыми залами осуществляют бандитские группировки. Так что школьники, просаживающие родительские денежки у автоматов, содержат уголовников. Их отцы, братья, дедушки и дяди занимаются тем же самым. И если кто-то недоволен таким положением вещей, то его запросто могут прирезать прямо в зале, чтобы ночью вывезти на ближайшую свалку."

"Впрочем, таких возмутителей спокойствия довольно мало. Заразившиеся игроманией люди теряют волю и рассудок. Лишаясь машин и квартир, семей и человеческого облика, они готовы превратиться в бомжей, лишь бы иметь доступ к заветным автоматам. И их пускают. Проигравшись, они украдут деньги у своих близких, а нет, так возьмут в руки ножи и кастеты, чтобы снова пополнить карманы и приобрести игровые жетоны. А места осужденных займут новые ловцы счастья…

Поначалу старший брат Алены, Михаил, проходил мимо «одноруких бандитов» с пренебрежительной миной. Потом в его глазах загорелись искорки интереса. Наконец, он решил попробовать, просто так, забавы ради. Забава пришлась по вкусу. Спустя полгода его турнули с работы за присвоение крупной суммы из кассы. Три месяца назад Миша вынес из дома телевизор и покалечил отца, заслонившего грудью проигранный сыном холодильник. Еще через месяц он попытался переоформить на себя документы на квартиру, но был изобличен и, осыпая родителей проклятиями, скрылся в неизвестном направлении. А позавчера…

– Они встретили меня утром возле подъезда, – монотонно говорила Алена, едва заметно раскачиваясь из стороны в сторону. – Одного зовут Тофиком, второго Муслимом, кажется. Армяне или азербайджанцы, не знаю точно. Симпатичные такие парни. Черноволосые.

– Был у меня один азер, – прокомментировала Люда. – Зверь. Кинет палки три подряд, искусает всю, засосов наставит и смеется: «Что, ваши так не умеют?»

– Они кусаются? – испугалась Алена.

– Может, и не все. Хотя почему бы им не кусаться. – Люда посмотрела на таймер мобильника, убедилась, что время ползет медленно, и попросила: – Ты не отвлекайся, ты рассказывай. Что там твои брюнеты жгучие? Хор предложили?

– Хор?

– Это когда вдвоем долбят. Или втроем.

Алена побледнела.

– Что-то в этом роде, – пробормотала она.

– И сколько платят? – полюбопытствовала Люда.