Таргитай-2. Освобождение

Вон смотрите, сидят задавленные мертвые ели, всегда одинокие, и вон и я растопырил свои обломанные, ободранные пальцы, где ни выросли они – из спины, из боков. Как выросли – так и стою, и не верю вашим надеждам и обманам».

«Иди в пень, – сказал Таргитай дубу мысленно. – Олег уже пытался набраться мудрости у древних дубов вроде тебя, да только тут же набежало стадо диких кабанов и принялось рыть под корни, рвать, выкапывать желуди. И эти дубы ничего не могли сделать. В задницу такую мудрость. И тебя с твоим нуденьем – туда же. Еще вот срублю на костер, будешь знать».

На невра вдруг накатила тоска – все еще обидно, что русалка не только отбрила, но и унизила как мужчину.

Выбросила на берег, будто соломенное чучело, не дав любви в прохладной воде в этот поистине жаркий день. Он словно поддался настроению проклятого дуба.

В задумчивости и меланхолии, Таргитай направился в лес. Стефею сделал знак, что скоро вернется. Он шел, куда глаза глядят, пока не обнаружил, что забрел довольно далеко. Чтобы прогнать тоску, выудил из кармана дудочку и принялся играть то, что придет в голову. А туда все еще лезут печальные, беспросветные мысли.

Эта русалка мало того, что заставила отдать то, что дома не знает, но это хрен с ним, она еще и не дала любви!

Таргитай запел про сумерки мира, про то, как сгущаются тучи, и войско амазонок побивает в жестокой битве отряд мужчин из соседнего леса. Потом, они захватили в плен тех, кто выжил, связали и принялись насиловать по праву победительниц.

Невр вздрогнул, когда на плечо легла маленькая ладошка. Оборвав песню, повернулся, узрел рядом прекрасную лесную нимфу. Стройную, обнаженную, с красивой грудью едва прикрытую веточками с зелеными листьями.

– Ты играл так красиво…но столь печально! – проговорила девушка. – Я не могу видеть грусть в твоих красивых глазах.... Поиграй что-нибудь еще.

Таргитай с готовностью сыграл еще несколько печальных песен. Растроганная девушка позволила себя поцеловать, потом увлекла Таргитая в заросли орешника. Спустя какое-то время он уже шел назад по лесу, на ходу завязывая портки и поправляя волчовку.

Когда вскоре вышел опять на дорогу, где ждал Стефей с конями, то снова увидел тот же дуб. Однако теперь он выглядел иначе.

Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца.

От корявых пальцев, болячек, старого горя и недоверия не осталось и следа. Сквозь столетнюю жесткую кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что верить нельзя было, что это старик произвел их. На Таргитая вдруг нашло беспричинное чувство радости и обновления. Все лучшие моменты жизни резко вспомнились, ворвались в голову одновременно."

"«Нет, жизнь не кончена! – мелькнуло у Таргитая радостное.