Таверна \

— Взгляд Киллиама стал невыносимо пронзительным, но я не спрятала глаз. Раз уж сама спросила, то должна достойно выслушать ответ. — Мы не выбираем кем родиться, Верити, но только мы решаем, кем нам быть всю последующую жизнь. Поэтому для меня уже давно неважно кто, к какой касте и расе принадлежит. Запомни это.

В груди всё сжалось, но не от страха. Кажется, это была смесь из жалости и сожаления — глядя на такого статного мужчину, который выглядит очень сильным, у меня и мысли не возникало, что его жизнь может быть также тяжела, как и моя. Другие причины для переживания, иные удары судьбы, но он, как и все здесь мог быть своего рода отщепенцем. Иначе, зачем сильному двуликому из знатного дома быть псом на службе у короны? В его случае только если он сам сделал этот выбор.

Прежде чем я что-то сказала, у главного входа показалась какая-то ошалевшая Аринка, которая, не обращая внимания на оборотня рядом со мной, воскликнула:

— Верити! Ты должна это увидеть!

Острая тема повисла в воздухе, но Киллиам кивнул в сторону девушки, показывая, что разговор окончен и мне нужно идти."

"Ладно, всё равно этот гость явно будет здесь частым. Тем более раз уж сам начал рассказывать о себе, то теперь не зазорно самой поднимать такие личные темы. Зачем? Ну что тут скажешь. Надежда очень странная штука — она и даёт тебе силы двигаться дальше, и отравляет твою жизнь порой беспочвенными ожиданиями. Однако менее значимой, а так же желанной от этого она не становится.

37.

— И что теперь делать? — ошарашенно произнесла я, вслух выражая общие мысли.

Наша небольшая компания из: меня, Аринки, бабушки и полного семейства Барста стояла у подсобки, куда мы давеча сложили купленную посуду. Нет, та не исчезла, не оказалась испорчена или ещё что-то в этом роде. Всё было куда интереснее.

Наклонившись, при этом стараясь не заходить полностью в подсобку, я взяла верхнюю тарелку, желая изучить её поближе. В весе она прибавила, так же как и в глянцевом отливе, а ещё вся её поверхность теперь была покрыта “коркой” из чистого, ярко-рыжего с желтоватыми прожилками… янтаря. Подняв глаза от той самой деревянной мисочки, купленной вчера, я снова посмотрела на её идентичных клонов. Ровные стопки тарелок, кружек, подносов и коробы с ложками теперь ничем не отличались от тары в моей руке.

Всё, абсолютно всё находящееся в небольшой комнатке, примыкающей к кухне, стало янтарным! И что, блин, теперь делать с этим добром?!

— Красиво же, — пропищала рядом Мирта, явно не понимая, почему взрослые выглядели так, будто это самый плохой день в их жизни. Даже Барст как-то непривычно побледнел, прекрасно осознавая всю степень опасности.

— Кушать из такой посуды будет вкуснее! — поддержала малышку сестра.