Тамерлан

Затем вытаскивает снова, собирает слюни, что стекают по подбородку и засасывает руку в глубокий вырез.

— Отличные сиськи. Упругие, не потасканные, — говорит комплимент, и я не успеваю улыбнуться, как он снова толкается членом и уже не дает передышки, а грубо и жадно долбит в самое горло.

Но на долго моего энтузиазма не хватает, а он похоже только начал. Добирается до сосков и выкручивает их, и пока я мычу от боли, дергает бедрами еще резвее, на бешеной скорости, тараня мой рот.

И я начинаю ждать, что вот-вот он похвалит меня, начнет жалеть и говорить, что больше не будет больно, что теперь станет нежен.

Как вдруг, он резко хватает меня за уши, натягивает, придавливая носом к паху, вынуждая вдыхать запах густых черных волос, а затем стреляет чем-то горячим прямо по гландам, держа меня до тех пор, пока горькая, соленая субстанция окончательно не теряется у меня в желудке.

После не сильно отталкивает меня, но в голову стреляет обида и крупные слезы начинает стекать по грязным от растекшейся туши, слюны и его спермы щекам, а из горла вырывается слабый скулёж.

Подношу руку ко рту и закусываю кулак, желая сбавить обороты приближающейся истерики.

— Да не плачь, мы только начали, — говорит он, отпивая виски из горла, угрожающим быстрым движением оказывается вновь напротив и с силой вновь вливает его в меня.

Глава 18

Никогда в жизни, я не ощущала себя столь грязной. Платье, что еще недавно было красным теперь в темных разводах. А я пытаюсь прийти в себя. Трясу головой. Но становится только хуже.

Меня штормит, пошатывает, и я дрожащими руками пытаюсь заправить вывалившуюся грудь. А Тамерлан смотрит на меня, я ощущаю это, но не могу поднять голову, особенно когда он делает шаг и плюхается на кровать, широко раскинув ноги.

Скольжу взглядом по чернильным волосам на ногах, выше, туда, где свисает отросток, все еще пугая размерами. Наверное, в таком состоянии, я бы могла взять его в рот без дискомфорта.

— Что смотришь, продолжай."

"— Что продолжать? — вяло ворочаю языком, все-таки цепляя взглядом пустое лицо с недельной щетиной.

— Я же сказал, хватит играть в невинную! Меня тошнит от целок, которых нельзя выебать! Соси! — орет он, пугая меня еще больше и дергает за волосы к себе. Лишь то, что он меня опоил, позволяет не плакать, а орать в ответ:

— Но он же не стоит!

— Так поднимай, глупая ты шлюха, — хватает меня подбородок, мгновение смотрит в глаза и буквально пихает к члену. — Лижи яйца.

Ладно, ладно, он груб и зол. Я сама виновата. Я просто сделаю как он хочет. Ведь я люблю его, а значит, чтобы ни произошло, мне должно понравиться. И сосать мне тоже почти понравилось.

Может быть, в следующий раз, я попрошу быть не столь грубым.