Темная империя. Книга первая

Он уже был без шапки и куртки, но вот все остальное – суровый взгляд на меня, измывательство над стулом и выражения, были почти идентичны старшему брату:

– Безмозглая, – окрестил меня Сэм, и добавил, – привет.

Герман вошел последним. Собаки все были его, так что пока не покормил, не пришел, но было заметно, что спешил.

– Пришла-таки! – заявил он с порога. – А мы тебя искали! Мы всю ночь по улицам шастали!"

"Мне вдруг стало стыдно. Первое, о чем я подумала – об их безопасности. Меня в торговом квартале знали, госпожа Шилли права, я лечила многих, и посему даже мысли не возникало в Ночь Свободы появиться здесь.

Неожиданно в столовую заглянула черная морда.

– Хурт, на двор! – приказал Герман.

Псина показалась вся, чтобы было видно что она даже хвостом не виляет. И зарычала. На меня. На меня?!

– Хурт, ты чего? – удивился Алех. – Хурт, ко мне.

Пес величественно вошел, но гордый вожак дворовой стаи направился не к старшему из братьев Шилли, а ко мне. Подошел, порычал еще, вызывая изумленное недоумение, потом положил морду мне на колени и тяжело вздохнул.

– Он на тебя тоже злой, но понимает, что злиться бесполезно, – пояснил случившееся Герман.

Я отложила пирожок, который так и держала в руках, чуть отодвинулась от стола, погладила пса по голове, почесала за ухом. Он заурчал, даже хвостом вильнул, что для гордого породистого волкодава было проявлением невероятного дружелюбия. И вот тут госпожа Шилли грозно начала:

– Значит в Ночь Свободы вы, вместо того, чтобы ехать за зерном в Суэсс, остались в Сарде и разыскивали Найрину?

Я от такого окрика вздрогнула, а от стыда и вовсе голову опустила. Ужас какой.

– Мама, – Алех положил руку поверх моей ладони, чуть сжал, видимо желая приободрить, – мы не могли иначе.

– Да, – продержал Сэм, – мы у городских ворот были уже, когда зачитали указ нового короля. А оно понятно же все – рабов освободили аккурат на закате, да амнистию гарантировали, тут и тупой догадается, против кого рабы пойдут.

– Мы зерно на заставе оставили, – продолжил Герман, – а сами вернулись в город и сразу к кварталу Магов, только Найрины там уже не было.

На закате я снимала комнату в доходном доме госпожи Урас. От воспоминаний вздрогнула.

– Это потом по толпе слух прошел, что магов предупредили, и все мантии столицу еще в полдень покинули.

Молча погладила пса. Отвечать мне не хотелось.

– К нам надо было идти! К нам! – заорал на меня Сэм. – Одна, без магии! Ты чем думала? Или еще веришь, что мир добрый и розовый? Найри, ты женщина! Женщина, соображаешь? Красивая и молоденькая совсем. И слабенькая, как тростиночка! Ты вообще осознаешь, что с тобой сделать могли?

Вспомнила бандита Джекаса, банду Крестов, тех женщин… В глазах появились слезы.