Тьма

Я начинаю с Элис, которая всегда приходит добровольно, без привычных гримас и пререканий, что я получаю от остальных.

– Как ты? – спрашиваю я, готовя иголку и шприц.

– Нормально, – пожимает плечами она.

Едва заметные синяки под ее глазами говорят от обратном, но я не настаиваю. Как любой хоть немного стóящий доктор, я знаю, что нужно позволить людям прийти к тебе, не наоборот.

– Могу я кое-что спросить? – спрашиваю я.

Элис кивает.

– Ты не против вспомнить, что случилось, когда ты нашла Алекса? – Я закатываю рукав, достаю антисептическую салфетку и протираю внутреннюю часть ее локтя.

– Зачем? – Она морщится, когда я ввожу кончик иглы под ее бледную кожу.

– Мне нужно составить полный отчет для команды АСН, – лгу я, надеясь, что она не посоветуется насчет этого с Сандрин.

Элис отворачивает голову, когда я ввожу иглу в вену.

– Я думала, Сандрин уже это сделала, – говорит она, когда я оттягиваю поршень и шприц начинает наполняться кровью. – Я имею в виду, отчет в АСН.

– Она-то сделала, но мне нужно убедиться, что я включила все с медицинской точки зрения.

Ее миловидное лицо остается непроницаемым, когда я вытаскиваю иглу и прикрываю крохотную ранку пластырем.

Иногда Элис невозможно понять, нельзя точно сказать, о чем она думает.

Наконец она вздыхает, приходя к некоторому выводу.

– Соня плохо себя чувствовала, когда пошла спать тем вечером. – Она опускает рукав. – У нее болит живот, если она выпивает слишком много вина, поэтому я решила запустить шар вместо нее.

– Ты знаешь, как это делать?"

"– Это довольно просто. Соня показывала мне на случай, если она не сможет. Как снять показатели тоже, в метеорологической будке.

– Эта информация разве не собирается автоматически?

– Собирается, – подтверждает Элис, – но мы проверяем и вручную, чтобы убедиться, что нет сбоев.

Я киваю. Звучит логично. Половина вещей, которые мы делаем на базе, необязательны, но полезны для поддержания какой-то рутины в постоянной темноте. Мы все находим способы чем-то себя занять.

– И что случилось? – подбадриваю я. – Как ты… – Я не хочу говорить «нашла тело». Это кажется таким жестким, почти излишне клиническим.

– Я провела фонарем по снегу. Как обычно.

Нет нужды спрашивать зачем.

Я очень хорошо могу понять это зловещее ощущение пребывания во тьме, особенно когда не светит луна. Неотступное чувство, что ты не один.

Глупо, да, но таков самый примитивный страх.

– Тогда ты его увидела? – спрашиваю я.

– Я заметила нечто темное у подножия башни. Я не смогла понять поначалу, что это было. Подошла поближе, и тогда… я попыталась привести его в чувство, потом по рации позвала на помощь. Но никто не принимал сигнал, так что мне пришлось возвращаться. Его занесло снегом, понимаешь.