Тьма

Хотя, это, конечно, ничего не говорит о состоянии ребенка.

Происходит неожиданное излияние жидкости, когда я пробиваю амниотическую оболочку. Соня хватает полотенца и тщательно все вытирает.

Я беру пару хирургических зажимов и передаю их ей.

– Держи разрез открытым, пока я работаю.

Я просовываю руку в матку Каро, нащупывая голову плода. Вот. Маленькая, но успокаивающе теплая. Обхватив его ладонью, я просовываю туда вторую руку и аккуратно тяну.

Секундное сопротивление, а в следующую секунду ребенок появляется из живота Каро.

– Господи, – вздыхает Дрю с округленными глазами. – Почему он такого цвета?

– Это творожистая смазка, – объясняет Соня. – Это нормально для недоношенных детей. – Мы все смотрим на миниатюрный белый комочек у меня в руках. Он выглядит, как маленькое безжизненное привидение.

Как крохотный призрак девочки.

– Она дышит? – шепчет Соня.

Я качаю головой, засовывая кончик пальца ей в рот, проверяя, не заблокированы ли дыхательные пути. Даже под творожистой смазкой я вижу синеву ее кожи от нехватки кислорода. Мне нужен дыхательный аппарат, отчаянно думаю я. Мне нужно заставить ее дышать, быстро.

– Принеси кислород, – поторапливаю я Дрю, – и еще одну маску.

Он приносит их. Я открываю рот ребенка и осторожно выдыхаю внутрь, а потом прислоняю кислородную маску к ее лицу, надеясь, что это сработает.

Но это не так. Я пытаюсь снова, безрезультатно.

О Господи, молюсь я. Пожалуйста.

– Дай ее мне, – протягивает руки Соня. – А ты займись Каро.

Я передаю ей ребенка и смотрю, как Соня реанимирует малыша, потом умело переворачивает ее и похлопывает между плеч.

Каким-то чудом слышится почти неразличимое сопение, и маленькая рука напрягается, двигаясь.

Слезы застилают глаза, когда я поворачиваюсь к ее матери, собираясь с силами. Легко, осторожно я тяну за пуповину, тихо бормоча еще одну молитву, чтобы плацента отошла без осложнений; если матка не сможет сжаться и перекрыть поток крови, Каро умрет в считаные минуты.

Несколько мгновений ничего не происходит, но затем плацента выскальзывает мне в руки. Я хватаю один из фонариков и внимательно ее изучаю, к счастью, все выглядит нормально.

– Дрю, можешь помочь? – Я киваю на тампоны, пока ищу иглу и нити, а затем приступаю к наложению шва на рану Каро.

– Как ребенок? – спрашиваю я у Сони.

– Нормально.

– Можешь зажать пуповину и отрезать ее? Я…

Доносится стон Каро, которая, кажется, очнулась от своего полубессознательного состояния.

– Прижми маску с «Энтоноксом» к ее лицу, – быстро приказываю я Дрю, затем обращаюсь к Каро напрямую: – Держись, дорогая, все почти закончилось. Дыши глубоко, хорошо?

Я работаю так быстро, как могу, благодарная за то, что теперь уже знаю, что делаю.