Тьма

С таким количеством практики в неотложке я могу зашить рану с закрытыми глазами. Завязав последние стежки и наложив повязку, я подзываю Соню.

– Мне нужно осмотреть ребенка. А ты массируй верх матки, вот так, инициируя сокращение – это поможет остановить кровотечение. – Я наскоро демонстрирую ей, что делать, потом проверяю прокладку между ног Каро. Она насквозь промокла, но поток крови, кажется, уменьшается.

До конца еще далеко, но это хороший знак.

Забирая ребенка у Сони, я откидываю полотенце и осматриваю ее. Кожа новорожденной теперь розоватая, и я несколько секунд поражаюсь ее идеальным крохотным чертам, маленьким конечностям, потом укутываю ее от холода.

– Пусть пока дышит через кислородную маску, – говорю я Соне, передавая ей ребенка, – и проследи, чтобы она была в тепле.

Я переключаю внимание на Каро. Кровопотеря точно уменьшилась, облегченно замечаю я. Я сжимаю ее руку, и она открывает глаза, сонно моргая над маской «Энтонокса».

– Уже все, – говорю я, забирая у нее маску. – Я дам тебе еще морфина от боли, но он сделает тебя сонной, и я подумала, что сначала ты захочешь посмотреть на своего ребенка.

Каро моргает, как будто не понимает моих слов, затем словно просыпается, когда «Энтонокс» выветривается.

– Да, – хрипит она, пытаясь сесть, но я решительно кладу руку на ее грудь, останавливая. – Нет, пока не двигайся.

Я приношу несколько подушек и подкладываю их ей под голову, затем забираю ребенка у Сони и опускаю его в руки Каро.

– О Господи, – хрипло охает она. – Такой маленький. – Она смотрит на меня. – Это девочка или мальчик?

– Девочка."

"Каро переводит взгляд на нее, одинокая слеза скатывается по ее щеке. Я оставляю их вместе на минуту, прежде чем осторожно забрать ребенка и вколоть Каро приличную дозу диаморфина[26]. Если повезет, этого должно хватить на несколько часов.

– Можно ее подержать? – спрашивает Дрю.

Я удивленно смотрю на него, когда Соня передает ему маленький сверток. Мы обе наблюдаем, как он изучает крохотное лицо ребенка с нежностью, которой я никогда в нем не видела. Присутствие при родах явно пробудило отцовские инстинкты Дрю, заставило его вновь задуматься о желании иметь детей.

– Ей нужен кислород, – говорит Соня, забирая ребенка у Дрю. Он выглядит так, будто не хочет ее отдавать.

– Можешь найти еще одну печку? – спрашиваю я его. – И чистое одеяло. Нам нужно держать их обеих в тепле.

Соня и я переглядываемся, улыбаясь, когда дверь за ним закрывается. Кто знал, что Дрю такой чувствительный?

Я даю Каро антибиотики широкого спектра, и мы наблюдаем, как она погружается в затуманенный сон. Если она не подхватит инфекцию, с ней все будет в порядке.

– Справишься тут сама ненадолго? – спрашиваю я Соню.