Точка Бифуркации X

В нём появилась осторожная надежда, смешанная с неверием. Он внимательно осмотрел меня снизу вверх.

— Черногвардейцев… Михайлович… — пробормотал пожилой мужчина себе под нос. — Вы… вы не шутите?

Не желая тратить время, я молча выложил на стол своё родовое кольцо. Тяжёлое, с резными узорами и вкраплениями тёмных камней в области глаз на морде ежа, оно блеснуло в свете потолочных ламп.

Лев Платонович на мгновение задержал дыхание. Его глаза неожиданно наполнились слезами, и одна из них скатилась по щеке.

— Столько лет… — прошептал он. — Я думал, всё потеряно.

Моё сердце тоже забилось чаще — наблюдать такие эмоции у незнакомого человека было очень непривычно и странно.

— Вы нужны мне, — мягко произнёс я. — Ваши знания бесценны. Я обеспечу вам всё необходимое для работы и жизни.

Ларионов поднял на меня взгляд, полный благодарности и глубокой печали.

— Я согласен, — тихо ответил он, с трудом сдерживая эмоции. — Спасибо вам. Спасибо, что нашли меня.

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тёплое ощущение правильности происходящего.

* * *Коридор тянулся передо мной длинной тёмной лентой, освещённой редкими островками света от подвешенных к потолку ламп. Стены, выкрашенные в серый цвет, ныне выцветший, казались безжизненными, словно впитали в себя все звуки и эмоции этого места. Пол, выложенный старым паркетом, откликался на каждый мой шаг, и эхо разносилось по коридору, словно невидимый спутник следовал за мной по пятам. Единственная мысль, которая меня преследовала, пока я шагал по этому зданию — это то, что оно нуждается в срочном ремонте, а лабораторию отсюда придётся переносить.

Я остановился у одной из дверей, безымянной и неприметной, с облупившейся краской на деревянной поверхности. Табличка была пуста — просто глухая, безмолвная дверь, за которой некогда царил мир науки и тайн. Стучать я не планировал, но едва пальцы коснулись холодной поверхности, как за ней раздались приглушённые голоса, перемежающиеся тихим смехом. Улыбнувшись краем губ, я всё же слегка постучал для приличия и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

Внутри, словно в другом измерении, пространство было залито мягким тёплым светом. Настольные лампы с зелёными абажурами освещали лица людей, собравшихся за большим деревянным столом, покрытым следами давних трудов и экспериментов. Стены украшены полками с книгами, повсюду стопки бумаг и странные приборы, назначение которых понимали лишь посвящённые. Учёные оживлённо переговаривались, кто-то делал заметки в толстом блокноте, кто-то откинулся на спинку скрипучего стула и слушал с полуулыбкой, погружённый в свои мысли.

В углу, слегка отстранённо, сидел Лев Платонович — тот самый наставник, которого не так давно мы вытащили из психлечебницы.