Тонкие грани

Откуда мне было знать, что произойдет в следующую секунду? Если судить по тому, с какой стремительной скоростью развивались события вокруг, весьма вероятно стоило сильнее вдыхать в себя воздух этого умиротворенного утра, потому что оно могло оказаться в моей жизни последним.

Когда развернулась, чтобы войти обратно в дом, Рик уже ушел, что, естественно, было к лучшему. Каждый раз, когда я видела наглеца, душа будто замирала в немом испуге; словно та была птица, заточенная в клетке, а в нее все время кто-то умышленно бросал камни, и она билась своим хрупким тельцем об железные прутья, желая вырваться из заточения.

Как же много всего навалилось на мои плечи, такой непосильный груз… Отдых, покой, одиночество, тишина… странно, что всего этого так трудно было достичь, даже находясь полностью отрешенным от мира. Что мешало уйти к воде и оставаться наедине с собой целыми днями напролет? Но я не могла почувствовать и толики спокойствия внутри от распирающих угрызений совести. Стэнли все знал… Наглец… Какую роль он отвел для меня во всем этом сценарии? Мне было жутко сознаться в том, что я испытывала нечто необъяснимое к своему потенциальному убийце.

.. А что если он… Нет! Ни за что не поверю в то, что он и был тем самым человеком, который убил Стэнли! Тогда почему для меня было бы лучше умереть, нежели быть им желанной? Поведение Рика, всегда балансирующее на грани, загоняло в тупик. То он хладнокровно наставлял на меня пистолет, то спасал… Чертова русская рулетка. Если бы можно было описать мою жизнь тремя словами, то это были бы именно они.

~ 9.2 ~

Вошла в дом и направилась прямиком в указанную комнату. Я скучала по Бриане, мне не хватало ее общения и жизнерадостности.

После Стэнли она была единственным близким для меня человеком. В просторной комнате было светло. Оранжевый столик и зеленые стулья, многочисленные фотоснимки, на которых Бриана была маленькой девочкой. Кто бы мог предположить, что из этой улыбчивой забияки вырастет такая эффектная девица. Не стала долго задерживаться в комнате, та вызывала внутри угнетающее чувство тоски. Прихватив несколько маек, шорты, брюки и ветровку, я поспешила выйти наружу и уйти куда-нибудь подальше, чтобы побыть одной.

В некоторой мере я испытывала вину, что от рук такого мерзкого человека как Льюис пострадало столько людей.

Стэнли ничего мне не говорил, потому что не хотел для меня такой жизни, не хотел, чтобы я знала о том, что происходило в нашей семье на самом деле? Неужели он сам хотел убить Льюиса и продолжать делать вид, будто ничего не произошло? Видимо, это был единственный способ оставлять меня и дальше в неведении. Брат был не из тех людей, кто опускал руки, завидев на горизонте неразрешимые проблемы. Я и сама не могла назвать себя таким человеком.