Тонкие грани

Но только не чувствовать этой дикой, будоражащей кровь, боли в душе. Я ничего не могла поделать. Я думала о ребенке, о том злополучном дне. Нельзя было смириться, простить, принять эту чудовищную действительность.

- Алисия! – рявкнул наглец, и я дернулась, снова потупив взгляд. – Черт возьми, что творится в твоей голове? – к горлу подкатил ком. Мне хотелось закричать в ответ и попросить его остановить машину, но я молча буравила взглядом собственные коленки.

Тормоза резко завизжали, и, не успей я схватиться за сиденье здоровой рукой, ударилась бы головой о лобовое стекло. Это частично привело меня в чувство, и я, широко распахнув глаза, непонимающе уставилась в сторону наглеца.

Машина съехала на обочину и затормозила. Рик вышел на улицу, громко хлопнув дверью. В салон ворвался холодный воздух, и я закашлялась. Если бы я не была виновата в гибели ребенка, то уже бы выскочила вслед за Риком и крепко-крепко его обняла. Но чувство вины останавливало меня. Я видела его переживания. Иначе зачем ему было за мной приезжать? Зачем было начинать разговор, останавливать машину и выходить из нее, пряча собственные чувства?

В салоне было тихо, можно было услышать, как сердце в груди отбивает бешеный ритм... Мне неоткуда было взять решимости выйти на улицу к Рику, между нами будто образовалась огромная пропасть. Я не знала, как признаться в том, что меня гложет… я элементарно боялась. Боялась осуждения и пренебрежения. И Рик был прав, я думала о собственных чувствах, но что будет испытывать он, когда узнает всю правду – не думала. Робко коснувшись ручки, я со свистом выдохнула и раскрыла дверь. Зачем оттягивать неизбежное? Мысленно я сто раз прокручивала в голове эти слова. Так не пришло ли время произнести их вслух?

Холодный воздух отрезвлял. Поежившись от холода, я запахнула сильнее халат и подошла к наглецу. Он стоял, прислонившись спиной к машине, и смотрел, как я приближаюсь. Верно, откуда взяться той решимости, когда он вот так на меня смотрел? Боль, гнев, обида, нежность, злость – все смешалось в одном взгляде. Я схватилась здоровой рукой за больную, мне необходимо было почувствовать боль, чтобы привести себя в чувство.

- Ты замерзнешь, – сухо заметил он. – Если не думаешь о себе, то подумай хотя бы о ребенке.

Ребенок…

- Нет никакого ребенка, Рик, – я обняла себя за плечи, будто защищаясь от колючего взгляда мужчины. – Уже нет, – добавила я тихо. На лице Рика эмоции сменялись одна за другой: неверие, непонимание, негодование.

- Авария... Я не справилась с управлением. Ребенка не удалось спасти, – ветер развевал волосы, они неприятно хлестали по щекам. – Многое бы отдала, чтобы вернуться в тот день и все исправить, – но что толку мучить сердце пустыми надеждами?"

"Рик замер, не говоря ни слова.