Трубадура

Гостиница – вполне милая с виду, номер уютный на беглый взгляд.

Тура оперлась руками о края раковины. И сантехника хорошая. И постельное белье наверняка чистое. И Степка просто красавчик сегодня – дамы в опере на него косились со всех сторон. Такие атлетически сложенные парни в прекрасно сидящем костюме и с копной роскошных черных кудрей не часто в опере бывают. Там все как-то больше иной… контингент.

В общем, придраться не к чему.

А хочется.

Потому что вдруг - страшно. Потому что ничего хорошего от близости не ждала.

Какой у нее был секс со своей первой и неземной любовью - Тура теперь и не помнила. Зато помнила омерзение, до рвотных спазмов – когда застала их. И потом ее долго преследовала мысль, что и саму Туру зачали вот так же - неприглядно. Дебелые трясущиеся женские бедра и бледная мужская задница. Волосатая. А она не замечала, что у него была такая.

Как же это отвратительно, грязно и некрасиво. А она, Тура – фригидна. Так проще думать. Чем считать, что вот это нелепое и омерзительное – та самая любовь. Ради которой люди делают кучу глупостей. Страшных глупостей. И даже гадостей. И даже…

И даже история с этим якобы или не якобы режиссером не удивила. А показалась очередным звеном в цепи событий, говорящих об одном: Тура Дурова и секс – такой, о каком пишут в книжках – несовместимы. Или она все-таки фригидна. Наверное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Только вот собственная реакция на Степку вопила об обратном. От него что-то таяло внутри. Что-то твердое и замерзшее только от того, что смотрела на него – таяло, как сливочное масло на сковороде. И становилось тепло и сладко.

А теперь что – теперь все и сломается. Опрокинется. Все ее иллюзии и сладкие мечты. Все кончится этим – трясущимися ногами и волосатой задницей.

А у него гладкая. И красивая. Видела же."

"Тура прижалась затылком к холодному кафелю. Паника накатила, все взбаламутила и отступила, оставив простую и четкую мысль.

Она не хочет секса. Она хочет любви.

Всегда хотела и никогда не получала.

Стук в дверь заставил вздрогнуть.

- Ту, ты скоро?

- Сейчас, - поняла, что говорит шепотом. – Сейчас, в порядок себя приведу.

- Ты и так в порядке! Открой.

- Степа, ты хочешь быть весь в красной помаде? – она пыталась собраться с мыслями. – Сейчас косметику уберу, чтобы тебе меньше пришлось есть. Десять минут.

- Открой. Немедленно.

И она поняла сразу, что больше он просить не будет. А объясняться наутро с персоналом по поводу сломанной двери не хочется.

Тура неохотно повернула защелку. И едва успела выпустить ее из пальцев – дверь резко открылась.

Он снял пиджак и расстегнул пару пуговиц на белоснежной рубашке.