Царский сплетник

Чувствовалось, что он с большим трудом сдерживает клокочущий в груди гнев, но распалившийся Виталик останавливаться не собирался и продолжил свою обличительную речь:

— Тоже мне, царь нашелся! Да разве настоящий царь такое в своем государстве допустит? Опомнись, Гордон! Это же твои люди, твое государство! Если к людишкам своим как к грязи под ногами относиться будешь, профукаешь ты свое государство. Тут вот только что один боярин стрельцов, отвечающих за охрану дворца, а значит, и за твою охрану, и за охрану царицы-матушки и детишек твоих, смердами обозвал! Царских стрельцов — смердами! Будут они после этого верой и правдой тебе служить? Сложат свою голову, тебя спасаючи?

— Где эта сволочь?! — взбеленился царь.

— От твоего имени велел стрельцам в темницу его бросить. Чтоб ждал твоего царского решения.

— На кол собаку! — грохнул кулаком по столу Гордон.

— Да толку-то? — фыркнул Виталик. — Если б в одном боярине Кобылине дело было! Все бояре так думают! Надо дело поставить так, чтоб к твоим подданным уважение было.

И чтобы ни один родовитый хам не смел за чуприну людей царских таскать да посохами шпынять, словно это холопы в его вотчине! Или вот низменность Заовражная, что ты мне в качестве удела боярского презентовал. Раньше ведь это царские земли были?

— Царские, — подтвердил Гордон.

— А много от этих земель казна имела?

Царь только безнадежно рукой махнул.

— А все почему, как ты думаешь?

— Ну объясни мне, неграмотному, — сердито буркнул Гордон.

— Данью ты их дикой обложил! Тридцать процентов! С ума сойти! А сверху наверняка еще и Кощей с Доном мзду снимают.

С эльфов, гномов и прочей иноземной нечисти точно не знаю, но с людишек снимают однозначно! Да еще с твоей доли и Хозяйке какой-то отстегивается. Ну и чего твоим подданным делать остается? Выход только один: утаивать от налогообложения да поборов бандюков всяких истинные доходы. А если учесть, что как минимум две трети собранного оседает в карманах сборщиков налогов, то до казны доходят вообще крохи.

— Хочешь сказать, что меня внаглую обворовывали? — опять начал наливаться кровью Гордон.

— Хочу. Обворовывали, и именно внаглую!

— Всех на плаху! Всех!

— Всех на плаху не пошлешь и на кол всех не пересажаешь, — осадил царя Виталик. — Не волнуйся. Я уже сделал так, что доходы с моих земель в казну рекой польются.

— И что же ты сделал? — настороженно спросил Гордон.

— Уменьшил на своих подданных налог с тридцати до десяти процентов. Десятина — и ни копейки больше!

— Ты в своем уме, сплетник?

— Разумеется.