Царский сплетник

Поверх рубахи сидел плотно облегающий стройную фигурку восточной красавицы чепкен[5], перехваченный снизу расшитым серебряными бляхами кожаным поясом. Ансамбль завершала длинная пестрая юбка, ниспадающая шелковой волной вдоль пышных бедер шемаханки практически до пят.

— Вот, — подтолкнул к шемаханке законченную расписку Гордон, — ставлю государство против всего, что проиграл.

Глаза державного горели. Пальцы нервно барабанили по столешнице в ожидании раздачи. Василиса с трудом сдержала рвущийся наружу стон.

— А позвольте спросить? — опять встрял Виталик. — Во что играете?

— Разумеется, в очко, — хищно улыбнулась шемаханская царица, к которой начал возвращаться естественный цвет лица.

— Очень мудрая игра, — закивал головой юноша, — очень.

— Да хватит тебе балабонить! — рявкнул на него царь. — Ты что, не видишь? Здесь идет игра!

— Да, это святое, — согласился Виталик, откидываясь на спинку кресла. — Вы играйте, играйте, не обращайте на меня внимания.

Кощей с Василисой с тревогой поглядывали на царского сплетника, пытаясь понять, что он задумал.

Джибес перестал тасовать колоду, дал подсечь ее царю и начал метать карты. Виталик прикрыл глаза, обдумывая дальнейшие действия. В исходе этой партии он не сомневался. Разочарованный, полный муки стон Василисы сказал ему, что он не ошибся.

— Ну вот и все, — прошипела Илаха, поднимаясь со своего кресла.

— С чего ты взяла, милая? — открыл глаза Виталик, окидывая насмешливым взглядом шемаханскую царицу. — Тебе предстоит еще одна партия. Со мной.

— Я теперь здесь командую! Я владычица всей Руси! И сама решаю, когда и с кем мне играть.

— Илаха, — ласково сказал юноша, заставив царицу вздрогнуть. То, что ее настоящее имя известно кому-то еще, кроме преданных ей людей, шемаханку насторожило. — Ты же, влезая в эту аферу, знала, что между российским престолом и тобой, кроме царской четы, стоит еще и царский сплетник. — Юноша спокойно расстегнул рубаху, обнажая татуировку на груди, которая сразу нагрелась, и от нее рванула такая магия, что Илаха отшатнулась. — И, пока он жив, не видать тебе престола как своих ушей.

— Это — пока он жив, — опять начала наливаться кровью шемаханская царица.

— Драка будет знатная, — мечтательно сказал Виталик. — Даже если победишь, одни руины и развалины достанутся. А если я сумею верх взять, соберу войско и пройдусь по твоей Шемахе! Ох, не завидую я твоим подданным. Без поддержки своей богини несладко им придется.

Глаза Илахи полезли на лоб. Этот пацан сумел учуять в ней богиню…

— Что, удивляешься, как я сумел пробиться сквозь защитные чары и почуять твою божественную суть? — усмехнулся юноша.