Царский сплетник

Всем было интересно, как тати ночные среди бела дня честной народ грабють. Именно этого и добивался Виталик. На этом шоу ему нужно было как можно больше свидетелей.

— Ночные тати, — распустил он пальцы веером, — грабят по ночам. А я день и ночь работаю на благо родины.

— Это ты работаешь? — уперла кулачки в крутые бока Матрена.

— Да, — кивнул Виталик. — Причем не хуже, чем ты со своим конюхом на сеновале.

Толпа радостно заржала. Судя по всему, о неформальных отношениях женушки купца с прислугой знали все.

— Ах ты, идолище поганое! Тать! Убивец! Думаешь, не знаю, кто к кормильцу нашему троллей подослал?

Царский сплетник возликовал. Склочная баба лила воду на его мельницу.

— Что делать, — горестно вздохнул Виталик. — Законы бизнеса суровы. Он мне столько денег должен, что простой смертью умереть не имеет права. Перед смертью ему еще помучиться надо.

— Он тебе деньги должен? — недоверчиво спросила купчиха.

— Пантелеймон, озвучь бумагу, — приказал Виталик.

Подьячий развернул свиток, на котором, как говорится, еще чернила не просохли, и зачитал состряпанный Виталиком документ.

— «Я, купец первой гильдии Никвас, обязуюсь сохранить на своем складе в целости сданный на хранение товар, коим является капь стерляди свежего посола стоимостью в один золотой…»

Все дружно ахнули. Цена за эту дешевку (по великореченским меркам капь стерляди стоила не больше половины гривны) была просто несусветная.

— «…и выдать вышеуказанный товар его владельцу царскому сплетнику Виталию Алексеевичу Войко по первому требованию, но не позднее 15 июня сего года. За оказанные услуги по хранению товара Виталий Алексеевич Войко выплачивает купцу Никвасу вознаграждение в размере одного рубля серебром. В случае невозврата вышеозначенного товара купец Никвас обязуется возместить царскому сплетнику неустойку в размере двадцати процентов за каждый день просрочки».

Пантелеймон поднял свиток над головой.

— Извольте ознакомиться. На документе стоит подпись господина Никваса и царского сплетника. Это подпись вашего мужа? — ткнул он бумагу под нос Матрене.

— Да вроде… — неуверенно пробормотала купчиха.

— Тогда извольте рассчитаться, — улыбнулся Виталик, мысленно гладя себя по голове. В школе он славился своим искусством подделывать подписи учителей в дневнике, и этот навык теперь ему пригодился.

— Так склад же тот давно сгорел, — растерянно сказала Матрена.

— Совершенно верно, — подтвердил Пантелеймон, — а ваш супруг, вместо того чтоб рассчитаться, это обошлось бы ему тогда всего в один золотой, ударился в бега.

— Целый золотой! — застонала купчиха. — Вот урод! Как появится, убью!

— Боюсь, что вы не совсем правильно поняли ситуацию, — вкрадчиво сказал подьячий.