Царский сплетник

 — Золотой было сорок дней назад, а сегодня у нас уже 25 июля, и с учетом набежавших процентов вы должны одну тысячу четыреста шестьдесят девять золотых, семь рублей серебром, один алтын, один грош и полушку.

— Но ты сильно не расстраивайся, — успокоил молодку сплетник, — я не зверь: грош, алтын и полушку прощаю, — милостиво махнул он рукой.

— Добрый у нас кэп! — загалдела его команда.

— Большой души человек!

— Ик! — согласилась Матрена, падая в обморок.

— Грузите ее в телегу, — приказал большой души человек. — Мебель, чад и домочадцев туда же. Чтоб к полудню дом был чист от посторонних. Пантелеймон, навскидку, во сколько оцениваешь все это барахло с участком? — кивнул он на хоромы купца.

— С учетом надворных построек в пятнадцать золотых.

— Для ровного счета пусть будет девятнадцать. Итого за Никвасом еще тысяча четыреста пятьдесят. Оформи соответствующую бумагу и дай свидетелям расписаться."

"Свидетели резво сыпанули в разные стороны. Они уже поняли, что бедный купец попал на элементарный развод, и быть свидетелем сего прискорбного действа никому не хотелось. Потому, наверное, никто, кроме Федота, и не заметил, как Семен, повинуясь кивку головы Виталика, сунул в руку конюха толстый кошель.

— Знаешь, куда хозяйку везти? — тихо спросил он у него.

— Ясно дело куда. К батюшке. На подворье боярина Тишайшего.

— Не советую.

— Почему?

— Воздух великореченский с сегодняшнего дня вреден для твоей хозяйки. Я слышал, у нее домик в деревне есть?

— Ну, есть, — угрюмо буркнул Антип.

— Вези ее туда и схоронитесь там до времени.

Федот подошел к сплетнику.

— И сколько в кошеле? — спросил он, усмехаясь.

— Сотня.

— Круто.

— Ну, я ж не зверь.

— А вот народ поверил.

— Так это же прекрасно!

— Никвас и впрямь тебе был должен?

— Да, но не мне.

— А кому?

— Руси. Проследи, чтоб здесь все было тихо и к полудню на подворье не было ни души. Мне и моим ребятам уже пора.

— Опять идешь кого-нибудь трясти?

— Да, но тебя в свидетели на этот раз не приглашаю. Царский сплетник вышел на охоту и скоро здесь многих начнет трясти.

20

Ровно в два часа пополудни в церкви при английском посольстве заиграла органная музыка. Это был единственный храм божий в Великореченске, снабженный таким прекрасным инструментом, и единственная католическая церковь на Руси, а потому почти все прихожане-католики, проживающие в посольской слободе, собрались сегодня здесь, чтобы послушать проповедь епископа.

Сам Варфоломей Виссарионович стоял возле аналоя. Как только последние аккорды величественной музыки стихли, он начал речь, сверкая свежим фингалом под глазом, который не смог замаскировать даже толстый слой грима и пудры.