Царский сплетник

— «…прибыл святой старец отец Святозар… — торопливо шевелил он губами, — …лечит взглядом, словом божьим, рукоприкладством…» Ну, так и я могу, — не удержался от комментария сплетник. — У меня удар с правой в челюсть хорошо поставлен. А еще и с ноги могу приложить. Что там у нас дальше? «Прием больных с девяти утра до двух пополудни на подворье купца Пустышкина…» Так, кто тут у нас такой шустрый оказался? Ага. Внештатный сотрудник «Великореченского вестника» корреспондент Курицын. Не-э-эт, ну это беспредел!

— Вот и я о том! — хмуро буркнула Василиса. — Почему о появлении в городе старца, который еще в дружине прадеда Гордона витязем служил, которого при жизни наша церковь православная в ранг святых возвела, первым узнает какой-то там вшивый корреспондент Курицын, а не возглавляемая тобой служба?

— Да какая разница, кто первый узнал, не в том дело! — Виталик начал задумчиво покусывать нижнюю губу.

— А в чем? — заинтересовался царь.

— Меня сейчас мучают два вопроса: откуда взялась эта независимая курица и кто будет платить за рекламу?

— Ну, сплетник, — скрипнула зубами Василиса. — Тебя, безбожника, я смотрю, ни святой, ни Дон уже не интересуют.

— Святым пусть церковь занимается, — отмахнулся Виталик, — это ее епархия. Дона мой братишка поймает, посадит, расстреляет, это все — мура! А вот за то, что мне за рекламу не отстегнули, порву! Финансовую дисциплину нарушать нельзя! Так, я в редакцию.

Сплетник сунул под мышку свой боярский посох и поспешил к выходу, предоставив опешившей от такой наглости Василисе ошеломленно хлопать глазами ему вслед.

— Даже разрешения не испросил! — возмутился Гордон.

— Да, совсем с головой престал дружить сплетник, — согласилась с мужем Василиса.

— Это потому, что ты его со свадьбой обломала. Вот он и бесится.

Царица лишь вздохнула ему в ответ. Она прекрасно знала причину такого вызывающего поведения юноши, в бане он ей все подробно разъяснил, искренне переживала и боялась, как за него, так и за свою племяшку.

— Грозен царский сплетник, — шелестела вслед Виталику боярская дума."

"— Ни царя-батюшку, ни царицу-матушку не боится.

— Да его самого уже народ за глаза царем-батюшкой величает.

— Зверствовать пошел…

27

Карета подъехала к подворью Ваньки Левши. Оно за это время претерпело разительные изменения. Забор, окружавший подворье, был уже не деревянный, а каменный, в два с половиной метра высоты, а вместо расхлябанной калитки стояли добротные дубовые ворота. В них-то Виталик и начал долбить, как только выпрыгнул из кареты. В воротах распахнулось маленькое окошко на уровне его пупка, и оттуда высунулись руки с арбалетом.

— Кто там? — вопросил кто-то хриплым, натужным басом.

Юноша нервно икнул и поспешил убрать свой пупок из зоны обстрела.