Цена мира. Родить от врага

Эта картина стояла перед глазами, как пригвожденная. Почему именно она? Я видел столько жестокости и несправедливости в своей жизни, но внезапная параллель с матерью застала врасплох.

Я не думал. Не взвешивал. Одним взглядом приказал Жоре помешать паскуде избивать дочь. Плевать, что она сама выбрала путь, который привел к такому итогу. Плевать, что она никто в моей жизни. Останови. Это…

«Нет, Коля! Коля, прошу н-не надо… остановись!»

Задержавшись у окна кабинета, я сжал кулаки и закрыл глаза. В груди начала собираться знакомая мучительная тяжесть, связанная с воспоминаниями, которые с детства выжигали во мне шрамы.

Я так давно не вспоминал ее…

Сглотнув удушливый ком, резко открыл глаза, уже не в силах прогнать жестокие картины прошлого. Просто ждал, когда приступ пройдет, и разбитое в кровь лицо мамы перестанет резать душу.

Проклятая девочка. Одни беды от тебя.

Стук в дверь вырвал из мыслей и заставил резко собраться. Жора зашел в кабинет без разрешения, но я знал, что за вопрос не требует отлагательств.

– Извиняюсь, Вадим Николаевич, – пробубнил он хмуро. – Не хотел беспокоить. Какие указания будут насчет девушки?

Задумчиво опустив взгляд, я не спеша прошел к столу из красного дерева и занял свое широкое кожаное кресло.

– Пока не трогайте, – велел постно, проведя большим пальцем по сбитым костяшкам на кулаке. – До вечера я приму решение.

Глава 15

Эльза

Я осталась в зале абсолютно одна. Даже врагам больше не было до меня никакого дела. Я потеряла ценность для всех. Превратилась в ноль, у которого больше нет будущего."

"Шок спадал слишком быстро, заставляя меня все острее ощущать боль и кровь во рту. Обессиленная, я нашла опору на длинном черном диване.

Села в самый угол, издавая стоны при малейшем движении, и обняла себя руками. Тело знобило, начинало ломать, как при температуре. Сильно болело лицо и левый бок в области ребер, но я стойко сносила эту боль. А вот то, что творилось внутри… Хотелось исчезнуть, лишь бы не чувствовать эту жуткую пустоту и бесконечный холод.

Апатия отрезала меня от реальности. Слезы высохли. Осталась только соль и свернувшаяся кровь, которая стягивала кожу лица. Тело перестало трястись, но налилось свинцовой тяжестью. Кажется, что-то происходило за дверями зала.

До меня доносились звуки ударов, падения, мата. Однако я ушла глубоко в себя. Даже не поняла, когда рядом кто-то оказался и протянул мне платок.

Я подняла глаза на Олега, который накрыл меня своей тенью, и его губы слегка скривились. Не добившись никакой реакции, он сам сунул мне платок в ладонь.

– Пошли, бедолага, – прохрипел, обхватывая мою руку выше локтя, чтобы помочь подняться.

Еле передвигаясь, я послушно шла рядом с охранником, пребывая в тотальной отстраненности.