Цена вопроса. Том 1

Он огляделся по сторонам.

– Ну и свинство мы тут ночью развели…

– Никитич обещал горничную прислать. Слушай, Гудвин, все-таки мне кажется, что ты ошибаешься насчет этого козла.

– Ошибаюсь? В чем?

– Ну, что он мной интересуется. Я ничего такого не заметила. Вот ты меня обнимал, а ему как будто даже неприятно не было. Я специально смотрела, – задумчиво сказала Анна. – Мне даже показалось, что он радуется.

– Радовался он тому, что нашел тебя и раздобыл ключи. И по сравнению с этой победой все прочее казалось ему мелким и несущественным. Тем более я сказал, что времени у нас мало.

Это же означает, что я скоро свалю в свою златоглавую столицу и ты снова будешь безраздельно принадлежать ему.

– Думаешь? – с сомнением спросила она.

– Уверен. Скажу тебе больше: твой Никита ужасно нервничал. Он был так напряжен, что у него синева вокруг рта проступила. А с чего бы ему нервничать, если он к тебе равнодушен?

– Гудвин! Он не «мой», он козел!

– Не цепляйся к словам. Ты завтракала?

– Кофе выпила с печеньем, все равно ничего больше нет, вы весь хлеб съели за ночь, даже котлету положить не на что.

Она вовсе не собиралась его упрекать, но все равно слова эти прозвучали как-то недовольно.

Анна услышала собственный голос будто со стороны и снова расстроилась: «Вечно из меня эмоции лезут, когда надо и когда не надо. И как это люди умудряются владеть собой при любых обстоятельствах?» И дело ведь не в том, что ребята съели весь хлеб! Съели – и на здоровье, они всю ночь работали. Дело в этом ужасном, отвратительном сочетании слов «твой Никита». Мало того что она не выносит этого имени – имени человека, который для матери оказался важнее и дороже Анны, так еще и местоимение! Вот она и разозлилась, и сорвалась. Но Гудвин ничего про мать с Никитой не знает, да и про саму Анну не знает тоже, поэтому для него злость в ее голосе прозвучала совсем иначе и относилась к тому злосчастному хлебу, которого ей не досталось на завтрак. «И почему я такая нескладная!» – сердито подумала она и снова уселась к своему ноутбуку.

Орлов

– Грэнни привезет нас…

Малыш запнулся, вспоминая слово, и закончил по-английски:

– Soon.

– Скоро, – шепотом подсказала братику девочка-афроамериканка.

– Да, скоро, – радостно повторил сероглазый мальчик с кудрявыми светло-каштановыми волосиками.

– Значит, скоро увидимся! – радостно откликнулся Борис Александрович. – Учи русский язык как следует, здесь он тебе пригодится."

"Из четверых приемных детей троих взяли в семью в младенчестве, и двуязычие было для них абсолютной нормой: ребятишки одинаково свободно говорили и по-английски, и по-русски. А маленького Фрэнка усыновили в возрасте трех с половиной лет, и вторым языком он пока владел не очень хорошо.