Клин клином

Удивительно, как он все еще держится. Кир был прав только в одном – Котов в самом деле сильный. Денис не перестает им восхищаться. Всем им. Прямо сейчас – лицо Мурата в ладонях, смущенное, неподвижное. Глаза распахнуты, два черных омута, в них – завязнуть, утонуть, погибнуть не страшно. Никогда не было.

– Что такое? – Его тихий голос звучит в момент, когда тишина затягивается.

– Я хочу смотреть на тебя. – Денис выпаливает это, позабыв обо всем на свете. – Ты красивый.

– Красивый? – Мурат едва заметно улыбается.

– Ты мне нравишься. – Лоб ко лбу, пальцы касаются челюсти, опускаются вниз до шеи.

Сказано не единожды, но сейчас это нужно не ему одному.

Мурату тоже нужно.

– Повтори.

– Нравишься. Очень сильно. Очень.

– Еще.

«нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься»

«Я буду повторять это тебе тысячу и один раз, – думает Денис, – столько, сколько нужно, чтобы ты запомнил и никогда не забывал, как это: не дышать, когда ты вот так – сидишь рядом; не думать совсем, когда говоришь со мной; бояться тебя, когда ты смотришь в глаза; ненавидеть, когда отталкиваешь, и любить, когда… всегда любить.

Тебя. Я люблю тебя».

Но вслух:

– Обойдешься.

Мурат звучно фыркает и улыбается так ярко, так тепло и замечательно, что еще чуть-чуть, и Денис пустит слезу.

– Только ты, – он крупно сглатывает, – только не выгоняй меня, ладно?

– Зачем мне?

– Затем, что сейчас я тебя поцелую.

Раздается шумный горячий выдох, Мурат смиренно закрывает глаза."

"Становится мокро, долго, сладко. Губы касаются губ, и от этого звука сердце заходится быстрой дробью. Руки сами тянутся погладить – шею, предплечье, бедро, затем сжать – настойчиво, без стыда, без страха ошибиться. Их объятья – не ошибка, их поцелуй – не ошибка, их любопытство, нетерпеливый азарт, взаимное желание отдать и получить – все правильно, все так и должно быть. Мурат млеет, позволяет себя вести, трогает то бережливо, то цепляется ногтями: сжимает пальцы как коготки у кошек, совсем не больно, наоборот.

Ему хочется, Денис знает, хочется так же нежно, исступленно, без пауз на вдохи-выдохи, чтобы под закрытыми веками искры плясали, чтоб крыша ехала, время терялось… все терялось. И уже слабо помнится, в какой момент Мурат тянет на себя, в какой момент Денис подается вперед и ложится сверху, в какой момент что-то тихо ломается между ними и поцелуй превращается в глубокий и кусачий.