Клин клином

Раздраженно, уже порядком выдохнувшись, но иначе:

– Так поторопи ее! Напизди, как ты умеешь! Не мне тебя учить!

После этих слов идея побега уже не кажется идиотской фантазией, потому что Илья подметил верно.

– Даже если я смогу… она пойдет провожать меня на станцию.

Илья измученно откидывается головой на кровать. Он думает о том, как эту проблему решить. Кирилл думает, что таким он видит Илью впервые в жизни. Таким «благородным долбоебом».

– Просто выйдешь через три станции. Знаешь, где бывшая мэрия?

Кивок.

– Там я тебя встречу, а дальше уже на байке."

"Кирилл встает на ноги и начинает рыться на столе в поисках листочка и ручки. Ручку он находит сразу, но вместо листочка в нетерпеливые руки попадается какая-то картонка. Он пишет на ней в спешке, даже в страхе: вдруг, пока он тут возится, все рухнет и Илья откажется от своих слов? Закончив, он обнаруживает, что картонка – это его собственная фотография для выпускного альбома. Мама попросила у фотографа копию, чтоб позже поставить в рамку.

– Если что-то пойдет не так и я не выйду на нужной станции, я напишу тебе с запасного номера. Это может быть все, что угодно: и слово, и цифра, и знак препинания. А тут, – Кирилл тычет пальцем, – московский адрес Тугана. Ты, наверное, его не помнишь.

Илья нерадостно мычит, что помнит.

– Он мне обязан, так что, в случае чего, я буду у него.

Илья уверенно встает с пола. Сложенную в два раза фотографию он прячет в карман, даже на нее не взглянув. Возникает отвратительная сентиментальная мысль, что, если все накроется, Илья хотя бы не забудет его лицо.

– Я поговорю с матерью сегодня. Думаю, это будет завтрашняя электричка на восемь.

Илья отвечает: «Ясно» – и отворачивается к окну, чтобы уйти.

В этот момент Кирилла накрывает какой-то беспричинной тоской, появляется предчувствие чего-то необратимого, и он, поддавшись им, тянет Илью на себя. Они целуются, как говорится, «на прощание». Целуются, как говорится, «отчаянно» и «нежно». Но так говорится и так делается людьми в большинстве нормальными. И они играют в нормальных долгих пять секунд, но потом Кириллу надоедает мысль о том, что целоваться без взаимного презрения хотелось бы всегда; потом Илье надоедает глупая медлительность. Он хватает Кирилла за волосы и поворачивает его голову как удобно самому. В рот проникает язык, прохладный, крупный, как слизень.

«Никогда у нас не будет как у людей нормальных. Ни ему, ни мне это не нужно».

– Это все, – шепчет Кирилл, отстранившись.

Окно, заклеенное газетными листами, открывается, и Илья вылезает наружу.

3Нужно сейчас же позвонить Тугану и спросить насчет жилья.

Они обменялись номерами еще при первой встрече, когда о друг друге мало что знали, и на протяжении этих двух с хвостиком лет время от времени списывались и созванивались.