Клин клином

Слава продолжает:

– Все это время я, как наивный дурак, думал, что все эти сплетни – попытка очернить меня, что кто-то отлично потрудился, чтоб выжить меня из команды. Я видел, как Мурата избивали, и чувствовал вину за это. Парень не должен отдуваться за мои проблемы, потому-то я и решил помочь ему. С самого начала не было особых надежд, что мы станем хорошими друзьями. Я бы понял, почему ты, Толян, так долго молчал, если бы… если бы между нами тремя не было тесной дружбы. Я бы понял, почему Мурат так осторожничает. Но сейчас… нет, не сейчас… возьми прошлое лето. Твою мать, неужели даже тогда я не внушал вам доверия? Что еще вы от меня скрыли, помимо… прочего?

Слава прошивает Дениса требовательно-раздраженным взглядом, будто бы ждет от него объяснений этого «прочего», ждет, когда Денис съежится от стыда.

«Но мне нечего стыдиться! Мне не нужно твое одобрение! И Мурату, как видишь, было тоже не нужно».

– Отлично! Мы разобрались. – Денис поворачивает лицо к притихшему Толику. – Теперь-то я могу уйти?

Тот растерянно отвечает:

– Я удивлен… что ты уходишь так быстро. Разве не ты так упрямо хотел узнать о Мурате побольше?"

"– Интересное кино получается! – Денис усмехается. – Вы чуть ли не открыто говорили, что не имеете никакого желания посвящать меня в ваши секреты. Сколько раз вы меня подрезали, сказать? И тут в последний момент ты, Толя, вываливаешь на меня вообще все, но не потому, что я вдруг стал тем, кому можно доверять, и не потому, что ты такой добрый и щедрый. Тебя нехило подперло, ведь, оказывается, Мурат может что-то скрывать даже от тебя.

Должно быть, Толик по-настоящему растерялся, когда недавно Денис заикнулся о событиях на барже. О событиях достаточно важных, чтобы о них не умалчивать, но Мурат по каким-то причинам ничего лучшему другу не рассказал. Кто знает, куда пошел бы этот разговор, будь Толик, как и прежде, в неведении. Лицо его кажется равнодушным, но на щеке угрожающе шевелится желвак.

Слава выплевывает на грани психа:

– Попридержи язык, малой! Это твоя вина, что ты совал нос куда не следует. Тебе говорили открыто, потому что иначе ты не понимал! Признаюсь, это раздражало меня. Но не так сильно, как раздражает сейчас тот факт, что ты интересовался Муратом не ради приятельства. Оказывается, за нашими спинами у вас развивалась волнующая «лавстори» – кто бы мог подумать!

– Кто бы мог подумать! – Денис передразнивает его, потеряв всякий страх. Он встает с места, чтобы иметь преимущество хотя бы в росте. – Что, не терпится узнать, с чего наша «лав-стори» началась? Закатай губу. Скажу только, что Мурат не обещал мне ничего и ни на что не обязывал. Надеюсь, вас, гомофобов, это успокоит.

Слава кровожадно смотрит на него снизу вверх.