Ты теперь моя

— Никакой с тобой романтики, Рома. А я хочу!

— Будет тебе романтика, Юлька. Дома.

Почему-то нравится, когда он так меня называет. Слышится в этом какая-то несвойственная Саульскому нежность.

— И что же это за романтика, интересно? — прижимаясь крепче, кладу ему на плечо голову. Но долго сохранять неподвижность, как обычно, не удается. Мазнув губами подбородок, закидываю обе руки ему за шею. Сплетаю на затылке в замок. — Красивенько меня отлюбишь?

Напоровшись взглядом на пожилую даму, идущую рядом с нами в танце, мило ей улыбаюсь. По вытянувшемуся лицу легко определяю, насколько хорошо ей слышен наш разговор, даже учитывая спокойные переливы музыки.

Однако меня это не особо волнует.

Саульский добивает:

— Отлюблю. В разных местах и в разных позах. Этого добиваешься?

Сцепляя крепче пальцы, слегка отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в лицо."

"— Ваще. Мечта просто. Ты же меня нежненько, м? С чувством, с толком, с расстановкой?

— Естественно, Юля. Как ты любишь.

— А ты?

— И я.

— Тогда договорились.

Смотрит так, что мне больше никаких слов и обещаний не нужно. Знаю, что мой он. Знаю.

Мой.

Глава 34

Мы одни во вселенной, когда задёрнуты шторы.

© Рита Дакота «Армагеддон»

Юля

Переступаю порог дома, и мое настроение в двадцать пятый раз за день меняется. Еще каких-то пятнадцать минут назад я злилась на Рому и, не стесняясь в выражениях, всю дорогу до дома ему об этом докладывала.

Порой, особенно в определенные дни месяца, ничего не могу с собой поделать. В одну минуту я счастлива тому, что имею и радуюсь любому пустяку, а в другую — какая-то мелочь меня лишает самообладания. Единственное, что выяснять отношения теперь стараюсь только наедине. Если бы мы возвращались из ресторана с Макаром или Назаром, внутренне кипела бы до самого дома.

А так бурные возмущения относительно того, что он оставлял меня одну, успешно излиты. Ездил, как пояснил позже, куда-то в область. Почему не сказать об этом до поездки? Я же волновалась! Спать не могла. Думала и думала только о нем. А Саульский заявился через двое суток сильно под вечер и как ни в чем не бывало скомандовал собираться на выгул. Вину свою таким образом заглаживал. Целоваться полез — знает, это наиболее быстрый способ меня усмирить. Я, конечно, попыталась разыграть снежную королеву, но вышло не слишком достоверно, что разозлило меня еще сильнее.

Нужно заметить, Рома на мою гневную тираду не отреагировал ни словом. Даже улыбнулся в какой-то момент. Что его так позабавило?

В прошлый раз сказал, мол, понял, что иногда мой психоз неизбежен, и он в этом предпочитает не участвовать. Надо ли говорить, что его молчание в такие минуты меня раздражает еще сильнее? Но ему в любом случае, похоже, все равно.

В доме тепло и тихо. Мне нравится сюда возвращаться.