Ты теперь моя

Я без раздумий отставляю чашки на столик перед диваном и забираюсь к нему на колени. Трогаю плечи, обвиваю руками шею. Провожу губами по подбородку и невесомо целую темную поросль.

— В эти выходные поедем куда-нибудь? Пожалуйста, — сходу меняю тактику, пытаясь повлиять на Саульского лаской. — Пожалуйста.

Хочу наше время. Хочу нестерпимо.

— Рома, я так скучала.

— Не уверен, что в эти выходные получится, Юля. Постараюсь."

"А я уже знаю, что получится. Вывернется наизнанку, но исполнит мою просьбу. Это осознание греет изнутри, смывает весь холод и глупые сомнения.

Конечно же, он мой.

Мой.

— Что надо сделать, чтобы точно получилось?

Скользнув рукой по моему позвоночнику, Рома просовывает ладонь мне под волосы. Сжимая затылок, подталкивает ближе к себе.

— Юлька, не нарывайся.

Я ничего не отвечаю. Замираю и, опуская взгляд к его губам, тяжело выдыхаю, намекая, чтобы поцеловал меня. Люблю, когда он первым это делает.

Накрывает мой рот и будто кислорода лишает. Запечатывает внутри меня ураган бушующих эмоций. Вкушает их без осторожности. Впускает в себя. И я врываюсь, как цунами.

Не действиями, нет. Своими чувствами. Саульского вмиг выдержка покидает. Выдыхает шумно и горячо в мой рот. Напирает губами. Проникает языком. Заполняет меня своей влагой, своим теплом, своим вкусом. Я словно безумная — все это люблю. Принимаю, пью, слизываю, ссасываю — завожусь от этого поцелуя и его взрываю.

— Не здесь, — с хрипом выдыхает Рома, останавливая мои руки на своем ремне.

— Никто не увидит… Все спят…

— Ты сумасшедшая.

— Да… Давай же… Скорее, Ромочка…

Ему достаточно лишь протаранить пальцами тонкий капрон моих колготок и сдвинуть в сторону мокрую полоску трусов.

Встречаю мощный толчок ответным движением. Шипим и замираем, парализованные дичайшей вспышкой удовольствия. Он быстрее справляется с наплывом ощущений. Подается из меня, чтобы тут же толкнуться назад. Я невольно вскрикиваю, закусываю губу и на сдавленном выдохе тихонько скулю.

— Нет. Здесь не получится, — сипит Рома, шпаря горячим дыханием мое ухо. Я еще и от этого исхожу дрожью. Да так ощутимо, что дергается уже Саульский. Каменеет. И медленно выдыхает через закушенные губы.

 — Ты сейчас всех разбудишь, Юлька.

— Прости… Прости… Я буду сдерживаться…

— Это вряд ли. Я же тебя знаю.

— А я тебя.

Сама поднимаюсь и опускаюсь. Отчаянно кусаю губы, чтобы сдержать рвущиеся стоны. На втором пируэте вниз Рома стягивает мои волосы на затылке и толкает мое лицо к своему. Целоваться дыхания не хватает. Упираемся лбами и шумно дышим, подстегивая друг друга взглядами. Я чувствую собравшуюся на лбу Саульского влагу, ощущаю сдерживаемую им силу и требуемое для этого колоссальное напряжение.