Ты теперь моя

Пока меня разбивают эмоции, Саульский, чуть сощурившись, пристально меня рассматривает. Под этим хмурым ничего не выражающим безжалостно-равнодушным взглядом я чувствую себя сначала мелкой букашкой, а пару секунд спустя, напротив, от волнения меня распирает, словно воздушный шар, который грозит вот-вот лопнуть.

— Что тебя беспокоит?

Следит за моей реакцией неотрывно. Кажется, я даже вдохнуть не могу тайком. Он все прослеживает.

— Ничего.

— Антонина Сергеевна сказала, что ты целый день провела в постели.

— Просто ленюсь.

— Ей ты сказала, что плохо себя чувствуешь.

Скорее умру, чем Саулю признаюсь, что расстраиваюсь, получая с ним наслаждение.

Он ведь и сам все прекрасно знает!

— Нормально.

К счастью, Саульский не стремится сделать все еще хуже, продолжая настаивать с расспросами.

— В таком случае, оденься и спустись к ужину.

— Я не голодна.

Его это мало волнует.

— Оденься и спустись, — повторяет с нажимом.

Сжимая кулаки, цежу сквозь зубы:

— Буду через пятнадцать минут.

Глава 10

Совсем не важно, как ты ударишь.

Важно — какой держишь удар.

© к/ф «Рокки»

Сауль"

"Непросто с ней. Я и сам был трудным ребенком.

Вымещал агрессию бесцельно. Пока не понял, что тем самым врежу, в первую очередь, себе самому. Сейчас моя задача — привести к тому же пониманию Юлю. Хреново, что мне приходится этим заниматься. Но другого выбора нет. Хорол упустил. Разбаловал принцессу. Она заблуждается, считая, что все с ней по факту считаться должны. Так не бывает. Признание нужно заработать.

Понимаю, что у нее период непростой. Если не брать в расчет Тоню, девчонка одна на чужой территории. Выживает, как может. Трудно ей со своими эмоциями справляться. Ко всему еще и переживания за отца.

Возможно, они даже на первом месте. У меня родни не было, могу только предполагать, как это все работает.

После того пиздеца, который у нас случился по причине ее же безрассудства, девчонка была покладистой три дня. Три дня, блядь!

Утро начинается с наездов.

— Мне не нравится Чарли!

— Возьми Назара. Он сегодня свободен, — честно пытаюсь тушить ее внутренний конфликт, не заостряя внимание на том, что она, мать вашу, снова борзеет.

Но принцесса, видимо, полночи готовилась выступать. Речь выучена. Платье наглажено.

На табурет влезла.

— Мне в принципе не нравится, когда за мной кто-то таскается, — выпаливает горячим фальцетом. Намеренно. Хочет, чтобы все ее услышали. На террасе завтракают парни, дверь открыта — цирк Дю Солей собирает зрителей. — Я сама могу съездить в больницу! Что сложного? — смотрю на нее, припоминая, как слезно божилась слушаться. Срок годности таким молитвам не учел. — Сажусь в такси возле дома, во дворе больницы — выхожу. Элементарно!

А ты, сука, стало быть, Шерлок? Только я не доктор Ватсон.

— Исключено.