Ты теперь моя

— А панночка сегодня снова отказалась от еды, — докладывает, пока я ем. — Отнесла ей в спальню, так она ни к чему не притронулась. Я уж звонить не стала, предположила, что вы быстрее вернетесь…

— Собери что-то. Отнесу.

Спокойно заканчиваю и, прихватив поднос с едой, поднимаюсь на второй этаж.

Что за невыносимая девчонка? Почему все должны с ней нянчиться? По поводу еды был у нас разговор уже не единожды. Относил ей, предупреждал, что в следующий раз на заднице неделю сидеть не сможет. Но, нет же. Как и со всем остальным — лишь бы против пойти.

Мне нахрен не нужно, чтобы я как пёс ей жратву по ночам таскал.

Но и чтобы она из-за своего упрямства в жердь превратилась, тоже не хочу. Она же дурь отчаянная — сдохнет мне назло.

На волне этих мыслей, по дороге в спальню, скопленная за день усталость чудесным образом рассеивается. Взмывает под глотку раздражение, а следом и вовсе — жгучая ярость. Та самая — особенная, которая обнаруживается во мне только на Юлю. Кровь по жилам бурлит, распирает их и накаляет огнем тело.

Из-за хронической занятости последние неделю-полторы на многое глаза закрывал.

Списывал ее неосторожные порывы на переживания. Да никак она не оправдывает этих поблажек. Наглеет только больше. Сама же нарывается: то голос повышает, то молотит чушь всякую.

Больше всего бесит, что нихрена она с первого раза не усваивает. На импульсе делает, что в голову взбредет. Забывает обо всем, что вдалбливаю ей с исключительной терпеливостью.

Просил жрать нормально — и вот ответ. За день две кружки чая и один бутерброд, который, ввиду этих ее «антимясных заморочек», отнюдь не сытный. От Макара знаю, что в городе она тоже ничего не ела.

В спальне черно, как в страшной сказке. Лишь полоса света из коридора дает мне возможность передвигаться. Уже не испытываю удивления. Помню, что Юля любит спать именно в такой беспросветной темноте.

Оставляю поднос на столике и направляюсь к кровати, чтобы зажечь настольную лампу и растормошить спящую принцессу.

Едва желтый свет пожирает густую черноту, в спину меня ударяет ледяной волной.

Постель заправлена. Юли нет.

Глава 19

Я открою тебе самый страшный секрет…

© Наутилус Помпилиус «Матерь Богов»

Сауль

Ее нет два дня.

Телефон отключен. Местоположение определить не удается.

Первые двадцать минут, в течение которых я совершаю звонок за звонком, попутно ломая голову, предполагая, где она, мать ее, может быть — самые мрачные. Жжение в груди усиливается. Прорывает огнем, словно воспалившаяся гнойная рана. Пульс в висках долбит, будто молот по наковальне. Бросает то в жар, то в холод.

Абстрагируюсь. Только вот получается далеко не сразу.

Камеры засняли, как Юля покидала территорию.