Ты теперь моя

Чтобы голова оставалась ясной, она должна быть холодной.

— И что делать будем? — ждет дальнейших распоряжений Назар.

— Искать.

— Подружка натурально божится. А ты что думаешь?

Затягиваясь, смотрю в ветровое стекло. Выдерживаю паузу.

— Правду говорит. Трухануло ее, как только я озвучил причину нашего появления. Знала бы — сказала.

— Ну, да, — соглашается Назар. — А где искать-то? Что твоей зазнобе в голову-то взбрело? Чего на жопе не сидится?

— Может, она того… с кем-то… — докидывает с заднего сиденья Сеня, но, поймав в зеркале мой взгляд, резко замолкает. Откашливается и прижимает к губам кулак.

 — Глупость сморозил.

— Она не сможет скрываться долго. Выйдет на связь с отцом, — рассуждаю логически. — Будем ждать этот момент. Попутно, конечно, пробивайте по нашим каналам. Но, думается мне, затаится она сейчас.

Хорола в известность не ставлю. Приходится объясняться с Антониной. Не на шутку встревожившись, обещает содействовать. В отличие от Юли, знает, чем все это чревато.

Мелкая террористка.

Найду — шею сверну.

Вот только засечь ее удается аж на третьи сутки. Срываюсь с места, едва поступает информация о местоположении.

Непонятными эмоциями несет. Шпарит грудь и спину. Сейчас уже не знаю, что собираюсь с ней делать.

Возможно, стоило бы дождаться утра. Но терпения, в кои-то веки, не хватает.

Беглая принцесса сняла однушку на окраине. Приобрела новый телефон и сим-карту на имя какого-то бомжа. Не светилась среди знакомых. Пропустила занятия в университете.

Долго собиралась так скрываться?

Не могла не понимать, что я ее найду. На хрена тогда эта мышиная возня?

Авантюристка, блядь.

Хозяйка квартиры выдает мне второй комплект ключей. Не приходится даже уговаривать.

Пару «зеленых» купюр решают всё без слов.

Осознает ли эта мелкая идиотка, что точно так же к ней способен добраться любой другой заинтересованный?

Юля, Юля… Мать твою…

Нравится мне, как она спит — хрен разбудишь. Подкрадываться не нужно. Врубаю весь верхний свет: чуть морщится и продолжает сладко посапывать. Я, мать ее, трое суток на ногах. Ложился, смыкал веки, но расслабиться не удавалось. Проваливался урывками по десять-пятнадцать минут. Сердце выбивало ребра. В сознании хороводили сотни тысяч мыслей. А она, мать ее, спокойно спит, обнимая подушку.

Я в ярости. И в то же время… Испытываю такое колоссальное облегчение — все силы оно отнимает. В какой-то момент понимаю, что хочу просто выключить свет и рухнуть рядом с ней спать.

Убивать мурку, как ни странно, мне не хочется. А с воспитанием можно и до утра подождать.

Набивая Назару сообщение, отпускаю домой. Гашу свет и, сбросив одежду, забираюсь к ней под одеяло.

Глава 20

Руки пахнут пеплом, а сердце тобой…

© Рита Дакота «Армагеддон»

Юля

Просыпаюсь, ощущая тревогу неясной природы.