Ты теперь моя
Мне не нужна была жена. Но мне ее подарили. Красивую, юную, невинную… Наш союз принес мир в город и разразил войну внутри меня.Она хочет любви. Пытается пробиться мне в душу. Но я не способен на чувства, и ей предстоит в этом убедиться.#вынужденный брак#подчинение героини#эмоционально и чувственно#криминалИстория еще одного чемпиона. Вторая книга в цикле «Неоспоримая». Читаются отдельно.Цикл: НеоспоримаяВ тексте есть:очень откровенно, властный герой, разница в возрасте, ХЭ.
— Ну? Что скажешь, мурка? Объясни причины своего поступка.
И я понимаю, что не собираюсь молчать. Не смогу. Меня в клочья разорвет этими ненавистными эмоциями. Саульский постоянно выдвигает какие-то требования, что мешает мне озвучить то, что меня… расстраивает? Втихаря зализать раны не получилось. Так пусть знает, если так интересно!
— Объясню, если ты не будешь смеяться, — пытаюсь выставить условия.
Он медленно втягивает табачный яд и так же размеренно густой дымкой его выдыхает.
— Ты подставила всех моих людей. Подвергла свою жизнь опасности. Выставила нас всех идиотами.
— Мне тоже не до смеха, — выпаливаю, ощущая, как злость выталкивает из меня все, что за эти дни накопилось.
— Юля, — вроде и не рявкает, а я вздрагиваю. Колючие мурашки рассыпаются по спине и будто замирают, суетливо топчась на месте. Не могу расслабиться. Не могу перестать дрожать. — У тебя пятнадцать секунд, чтобы начать говорить.
Сглатываю и глубоко вдыхаю, игнорируя рвущееся к горлу сердце.
— Ты мне изменяешь?
В этих словах нет злости и боли.
На лице Саульского ни единой эмоции не отражается. Брови приподнимаются, выражая скорее пренебрежение, чем удивление. Ответ утверждает это впечатление:
— Не думаю, что мы с тобой в тех отношениях, когда можно ставить вопрос подобным образом.
Жар опаливает мои щеки — из-за смущения, грудь — из-за боли и злости.
— Не думаешь? А в каких мы отношениях? — мой голос звучит высоко. Он режет внутри меня последние струны выдержки.
— Открытие.
Я готова броситься и расцарапать Саулю спину, когда он отворачивается к окну и спокойно выпускает в окно струйку никотина.
Вскакиваю на ноги, но все же не решаюсь приблизиться.
— Ненавижу! Слышишь? Ненавижу тебя!
— Прекрати истерику, — повышает следом за мной голос Сауль. Обернувшись, подавляет взглядом. — Я не собираюсь что-то обсуждать в таком тоне.
— Прекратить истерику? — взвинченно переспрашиваю. — Ты не имеешь права что-то от меня требовать!
Саульский делает последнюю затяжку, выбрасывает в окно окурок и спокойно пересекает разделяющее нас пространство.
Внутренне сжимаюсь, но приказываю себе не двигаться. Невольно вскрикивают, когда он дергает меня за плечи на себя. Рывком подтягивает лицом к лицу.
— Имею, Юля, — заявляет с тем же бесящим спокойствием. — Одевайся. Мы едем домой.
— Никуда я с тобой не поеду, — цежу сквозь зубы.
Он сдавливает мои плечи и молча разворачивает в сторону шкафа.
— Я сказал, одевайся.
— А я сказала, нет!"
"Продолжает подталкивать в спину.
