Ты теперь моя

— Это много или мало? Ну, в смысле, когда лежишь на лопатках, хватает, чтобы подняться?

— Не всем и не всегда.

— А вот ты? — смеется, дерзко играя бровями. — Тебя сложно положить? Я бы смогла?

Что тут ответишь?

За Юлю сейчас говорит алкоголь. Хотя она и без него в последнее время поразительно смелая. Не в плане наглых провокаций, хвала Богу. Эмоции проявляет откровенно.

— Научи меня какому-нибудь секретному удару, — выставляя кулаки, повторяет боксерскую стойку. — Куда нужно целиться? Где самое уязвимое место? С чего начинать?

— С установления дистанции. Ты слишком далеко находишься.

Она переступает, немного сокращая расстояние, но выглядит настороженно, словно действительно воспринимает это ребячество всерьез.

— Так?

— Выставь кулак. Полностью распрямляй руку. Полностью, — повторяю, обхватываю ее кулак ладонью и тяну на себя. — При ударе ты должна не просто коснуться цели. Чтобы пробить с максимальной силой, полному распрямлению пару сантиметров должно не доставать. Как будто ты не вместилась и сдвинула вместе со своим кулаком противника.

— Именно так? В подбородок?

— Это самый простой удар.

Но в реале трудно поймать момент, когда он будет открыт.

— Что тогда делать?

— Отвлекать.

— То есть?

— Создавать иллюзию, что твоя цель находится ниже, выше, в стороне, — сам не знаю, зачем поясняю ей это. Понятно же, что без надобности Юле все эти нюансы. — Хороший удар должен быть невидимым.

— Хм… Это сложнее, чем я думала, — выдыхает она озадаченно и опускает руки.

— Дело опыта.

— Да ладно? Вот только чемпионами почему-то становятся далеко не все. Значит, дело не только в опыте."

"— Не все выдерживают режим. На самом деле, без разницы, насколько ты силен, уникален и амбициозен.

Не будешь соблюдать дисциплину, не научишься держать на привязи своих внутренних демонов — всему этому грош цена. День проваляешься на диване, кто-то другой в этот момент поднимется выше и станет лучше тебя. А наверстать еще тяжелее, чем бить в одну точку, выдерживая постоянное напряжение.

Некоторое время Юля молчит. Рассматривает меня с какой-то особой задумчивостью. Обычно насквозь ее вижу, но в этот момент почему-то слабо представляю, что ей пришло в голову.

— А ты бы сейчас мог вернуться на ринг? — спрашивает она, вновь поднимая руки.

На этот раз, чтобы неторопливо огладить ладонями мои плечи.

— Нет.

— Почему?

Вот ведь детская непосредственность.

— Больше не вижу смысла. Нет былой мотивации.

— Я хочу тебя положить, — выпаливает девчонка, как всегда, именно то, что думает.

— Ты можешь меня положить только в одном случае. Во время секса.

Смущаясь, Юля игнорирует эту ремарку.

— Я знаю тебя уже три месяца, — проговаривает, рисуя пальцем непонятные узоры на моем плече.