Ты теперь моя

Сама себя поправляет: — Мы женаты три месяца. Сейчас у нас перемирие. Но впереди еще столько всего… Целая жизнь… — слушаю скорее по инерции, не придавая ее болтовне какого-то особого значения. — Если я тебя когда-нибудь положу, ты не обидишься? — приподнимаясь на носочки, заглядывает мне в глаза. — Не обижайся, пожалуйста.

Глава 28

Платье новое я сшила, платье белое…

И была я в платье глупая и смелая.

© Татьяна Маркова «Платье белое»

Юля

Последние дни ноября сдают позиции грядущей зиме и ознаменовываются первым снегом. Да таким красивым, кружевным, лапатым.

Собирать лицом и руками — сплошное удовольствие. Со смехом кружусь во дворе после занятий, не спеша входить в дом.

— Чарли, ну что ты застыл, будто маленьким никогда не был? Ты умеешь улыбаться? Хоть что-то способно вызвать у тебя позитивную эмоцию? Прекрати ты молчать! Я знаю, что ты умеешь разговаривать! — никакой реакции, конечно, не следует. — Будешь молчать, опять возьму тебя в кино! И в этот раз не на ужастик, а на слезливую мелодраму! Зал, полный женщин, будет общим воем рыдать и громко причитать о судьбе несчастной героини.

Знаешь, как это ощущается? Кошмарно!

Махнув рукой, еще пару минут кружусь под пушистым снегом и забегаю в дом.

Настроение у меня просто прекрасное. Подмывает что-то выкинуть. Как я себя ни уговариваю провести остаток дня за книжкой, не удается усидеть на месте. Нет, не могу я бездельничать, когда изнутри буквально потряхивает.

Нечто подобное происходило, когда я пошла к Саулю в мангальную и впервые его поцеловала. Только тогда я еще сомневалась в своих чувствах и желаниях. Пыталась себя тормозить. Сейчас же во мне утвердились уверенность и смелость.

Я не умею долго скрывать свои эмоции. Мне необходимо их проявлять. В этом, наверное, и есть моя уязвимость. Но я же не могу просто взять и изменить себя. Так не бывает.

Разница между мной и Саульским как раз в том и заключается, что он безграничен в своем самоконтроле. А я хочу, чтобы сорвался! Выказал какие-то чувства. Хочу свести его с ума! Хочу его всего! Чтобы мой был безраздельно. Не только телом, но и душой.

Возможно ли это? Почему нет? Что-то же он ко мне испытывает? Дело уже не просто в похоти. Он волнуется обо мне.

Защищает меня ценой всему. Кажется, даже немножко ревнует… Хотя тут, может, я преувеличиваю… Но ему совершенно точно нравится подолгу на меня смотреть, я замечала. И он меня целует… Чаще всего, конечно, с моей инициативы. Но все же…

Ловлю себя на том, что лежу, придерживая на груди раскрытую книгу, и с мечтательной улыбкой расплывчатым взглядом изучаю потолок. Подогреваемая изнутри оголтелыми эмоциями, решаюсь на сумасшедший поступок, который, если оставаться честной, мне и самой трудно понять.