Ты за моей спиной (СИ)
Он смотрит на меня. Я замираю, потому что мне страшно. Но глаз не отвести. Он держит меня, изучает, рассматривает. Этот мужчина пугает меня до дрожи. Молчание затягивается. Нужно что-то сказать. Но я не могу. Язык точно прилипает к небу. — Надия… Мухтаровна, вы обронили, — слышу его голос, меня словно парализовало страхом. Вижу его кривую усмешку. Мужчина тянет ладонь к моему лицу и убирает пряди волос, упавшие на глаза. Его руки все еще удерживают меня. Горячие пальцы твердо лежат на пояснице. Кожа горит от этого касания. И глаза. Они тоже обжигают. Но всего секунду. А после в потемневшем взгляде невозмутимость и лед. Какой ты настоящий, Белый? Это маска? А что под ней?
На тот момент он уже осознает, что очень важное поручение, которое исключительно ему под силу, вовсе не прихоть беременной жены. А отвлекающий маневр. Ладно, с этим Белый смиряется. Главное, Надиюшка, его родная девочка в полном порядке.
– Я скоро буду, – роняет Федя и ловит карий взор.
Белый не болтает о своих чувствах. Ему сейчас вообще с трудом даются слова. Но по взгляду малышки понимает: она видит все, читает его мысли, понимает его.
В клинику Белый влетает на полной скорости. Шама встречает его с идиотской улыбкой, от которой Феде хочется вмазать пацану. Ведь знает все и участвует в этом небольшом заговоре.
Ай, хрен с ним. Пусть живет.
Белый перепрыгивает ступеньки. По пути на нем каким-то чудом оказывается больничная накидка. Но перед входом в палату Федя от нее избавляется. Врачи разрешают, а ему эти тряпки только мешают.
Надия лежит в постели, закрыв глаза. Тут же, возле кровати, стоят две крошечные колыбельки. Белый делает шаг. Ноги совсем не слушаются. А в душе что-то обрывается, потому что одна прозрачная люлька пустая.
Девочка открывает глаза, сонно моргает. Белый понимает, что сил у нее почти нет. Упрямая девчонка! Ну как же... Зачем сама проходит через такое, когда у нее есть Федя?
Малышка поднимает руку. Белый тут же утыкается в ладонь лицом. Жадно дышит. Боится спросить и услышать что-то жуткое и страшное.
– Все хорошо, – очень тихо говорит Надия, – Ясмину накормят, переоденут. У меня пока нет молока.
Белый выдыхает. Трется щекой о теплую ладонь своей родной девочки. Смотрит в ее глаза, а любимое личико, почему-то, словно за пеленой какой-то, немного размыто.
– У нас с тобой получились чудесные дети, – вновь заговаривает Надия. – Все в папочку.
Федя качает головой. Нет, их дети все в маму. Такие же удивительные, необходимые Федору, как воздух.
Белый поворачивает голову. Крохотный сверток мирно сопит в колыбельке. А за спиной распахивается дверь, и в палату входит медсестра. Тихо здоровается, улыбается. Осторожно устраивает розовый кокон в кроватку и придвигает ее ближе так, что теперь Федя все видит: и красноватые личики детей, бровки-ниточки, крохотные носы.
– Ух, твою ж мать..., – шепчет Белый первую фразу за последнее время.
Он чувствует, как в груди растекается тепло. А за спиной – крылья.
Белый переводит взор на свою родную девочку, на свою малышку, на ту, без которой он задохнется.
– И я тебя люблю, Феденька, – говорит Надия и ведет рукой по его щеке.
Те слезы радости Белый помнит. Пять лет уже, а будто вчера. Потому что в жизни даже у самого сильного мужика случаются слабости.
– Так что, Борька, не зазорно иногда и поплакать, – говорит Федя, а сын кивает.
Слез уже нет, все проходит. Боря послушно полощет рот раствором и несет стакан обратно, на кухню."
"Ясмина уже не смеется над братом.
Похожие книги
Мысленным взором
Залог на любовь
Хаски и его учитель белый кот. Том III
В плену Зверя
Клубничное искушение для майора Зубова
