Лжец. Мы больше не твои (СИ)

И я самый счастливый отец, если… Бог даст дочку или еще сына… не знаю… улечу на седьмое небо, – подмигивает и улыбается, и его глаза лучатся светом, а я обнимаю Вадима за шею крепко-крепко и шепчу счастливо:

– Я беременна, Вадим… У нас будет еще один малыш… и мой ответ… “да”… Я стану твоей женой…

Глава 20

Вадим Царев"

"Никогда не думал, что человек, которого я презираю, который стал виной всех бед в моей жизни, сделает мне величайшее из благ.

Станиславский в погоне за своими целями, за деньгами и прочим подарил мне детей от любимой женщины…

И вот теперь я выхожу на террасу своего дома и наблюдаю за Ниной, за тем, как она играет с нашими сыновьями.

Как весело смеется, как бегает, пытаясь поймать убегающего от нее Кирюшку.

Самые дорогие в мире люди. Самая большая ценность.

Однажды я поклялся, что отберу у Станиславского все.

Все то, что принадлежит мне, но я никогда не думал, что жизнь вывернет все именно таким образом. Я воевал, отжимал его бизнес, возвысился так, что мой концерн мог поглотить империю моего так называемого брата…

Но. Я сожалел, что он отнял у меня любимую, что у них дети…

Я бесился и умирал внутри, не имея шанса обозначить себя, потому что знал Нину.

– Малышня! Не догоните! – веселый хохот моей Нины, словно журчащий ручеек, и я улыбаюсь.

Выхожу к ним, мальчишки, как только меня видят, оборачиваются, и я буквально столбенею, когда один из сыновей оборачивается и, улыбаясь во все свои недостающие зубки, кричит:

– Па... па…

Замираю. Сердце будто удар простреливает, током бьет, ударяет так сильно, что я просто останавливаюсь и смотрю за тем, как две кометы летят в мою сторону.

– Па-па… – подхватывает Кирюша.

А у меня… никогда не был мягкотелым. Отучился. А тут… Когда два крохотных тела врезаются в меня, когда пухлые руки тянутся, и я подхватываю своих пацанов, прижимаю к себе, заглядываю в карие глазки с желтоватым отблеском, и мои близнецы вдвоем выговаривают с запинкой:

– Па…

– Па…

Будто дополняют друг друга…

А я на Нину смотрю, которая идет ко мне, на животик ее уже округлившийся…

Она улыбается, а в глазах слезы, потому что сегодня впервые наши малыши назвали меня так. До этого только и “мамкали”, а сегодня второе слово…

– Привет, родная, – выдыхаю, наклоняясь и целуя свою жену в губы.

– Они признали тебя, – обнимает нас, и я киваю.

Слов нет, чтобы выразить все то, что испытываю. Поэтому я лишь улыбаюсь, в глаза своей жены смотрю и тону в этой бесконечности, потому что Нина мне счастье подарила, принесла уют и тепло в мой дом.

– Я приготовила на ужин жаркое.

Нина корректно игнорирует мое смятение. Тонкая, воспитанная, она чувствует меня, как никто другой.

– Я голоден, – говорю и чувствую, как к ней тянет.