Лжец. Мы больше не твои (СИ)

– Куда намылилась?!

Спрашиваю воинственно и откладываю свое оружие, упираю взгляд в сестру, одетую весьма и весьма провокационно, между прочим. Ультракороткое мини, макияж. Длинные волосы распущены и достигают упругой аккуратной попы, обтянутой юбкой. Ярко. Броско. Вызывающе. Но чертовски привлекательно.

– Нинок. Не пали контору, – вскидывает подбородок, а потом вдруг удивленно таращится. – Эээ… а ты что тут делаешь?! У тебя же романтик с мужем, разве нет?!

– Кристина, – выдыхаю с шумом и прислоняюсь к стене, – напугала ты меня…

Запал проходит. Ссориться с взрослой сестренкой тоже не хочу из-за ее побега в ночи.

Не понимаю, как оказываюсь сидящей на ступеньке.

– Эй, Нина, ты чего?

Сестра быстро поднимается и садится рядом.

– Романтик у меня не удался, – отвечаю с горечью.

Сестренка удивленно заглядывает в мои глаза. Становится серьезной.

– Нина, что случилось? На тебе лица нет. Нинок, что у тебя произошло?!"

"Если бы меня спросила об этом мама, наверное, я бы смолчала, а вот Кристине говорю, как есть.

– Муж в дом любовницу притащил.

Мой голос холоден и безэмоционален, в глазах нет слез. Словно песка насыпали.

– Вот урод! – в сердцах выдыхает Крис. – А мне ведь твой Петюня с самого начала не нравился! Бывают мужики, смотришь на них и понимаешь – огонь, и неважно ничего. Кто такой. Откуда. Хоть в драных джинсах и майке. А твой… лощенный весь. Деньгатый, но вот сноб заносчивый!

Поток нескончаемых слов сестры бьет не в бровь, а в глаз, но проходит как-то мимо моего восприятия, и я продолжаю свою мысль:

– Она от него беременная, Крис, беременная… – фраза вылетает из сухого горла, и меня будто грязью окатывает. Вспоминаю свои мучения. Как годами забеременеть не могла, сколько рыдала.

Как таблетки пила, уколы даже делала, а любовница моего мужа, оказывается, была в курсе моих страданий, да еще и мне в вину поставила неспособность зачать естественным путем…

Горько. Больно. Обидно.

Именно вот это ощущение дичайшей обиды пульсирует болью в сердце, и слезы, которые я сдерживала, полились рекой, меня накрыло рыданиями, которые сотрясают тело, и в себя я прихожу, лишь услышав тихие слова сестры.

– Ну все, все, Нинок, не убивайся так, не достоин он ни одной твоей слезинки… Ты же гордость нашей семьи… я же завидовала тебе всегда… понимаешь… завидовала…

Отрываю голову от плеча сестры и смотрю на нее в шоке.

– Завидовала? Чему, Крис?!

Улыбается грустно и тоже слезу с щеки утирает.

– Как, чему, Нин?! Ты ведь всегда гордостью семьи была. Умная. Талантливая. Сначала скрипка твоя… На всех концертах ты соло играла, и я… я заслушивалась… да все тебя слушали, рты пооткрывав! Ты всегда была в центре внимания.

– Кристина… – выдохом, и я сестру за руку крепче сжимаю.

– Да. Нин. Всегда была ты… Отличница. Медалистка.