Лжец. Мы больше не твои (СИ)
Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит… Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит…
Неприступная красавица, за которой все парни шеи сворачивали!
Улыбается, будто извиняясь.
– А я… я была твоей младшей сестрой. Ни рыба. Ни мясо. Ко мне даже пацаны подкатывали только для того, чтобы я их с тобой познакомила! Родители вечно достижениями твоими гордились на всех посиделках. У нас вся стена в гостиной в твоих грамотах! А я… я просто твоя непутевая сестра…
– Крис… – качаю головой и беру ее за вторую руку, сжимаю, – ты чего?
– Да ничего, Нин, – отмахивается, опять улыбаясь грустно, – для меня твоя жизнь – как маяк была.... Мол. Вот так должно быть.
– Мечта, – повторяю с горечью, вытираю мокрую щеку.
Боль не уходит. Пустота заполняет нутро. Но эта пустота – она иная. Это, скорее, сожаление…
– Нечему завидовать, Крис. Скрипка у меня сломалась… Карьеры музыканта я не сделала, и знакомством с Петром на моем творчестве был поставлен жирный крест, – отвечаю с горечью, Кристина сильнее сжимает мою руку, а я вдруг в лицо ее смотрю красивое, со вздернутым задорным носиком, в глаза ее такие глубокие, полные чувств.
Зажигалочка оказалось совсем непростой. Сколько в ней сокрыто. Глубокого. Нежного.
– Видишь, завидовать-то, оказывается, и нечему… – ударяю сестру плечом, и она кривит пухлые губки.
– Ты прости меня, Нин, – выдает вдруг тихо.
– За что мне тебя прощать, дурочка моя?
– Не знаю… Все равно прости, – улыбается, подмигивает, становится привычной искоркой.
– Ты не смотри так, Крис, я не жалею. Ни о чем. Знаешь почему? – опять улыбаюсь грустно.
Качает головой, а я вдруг понимаю, что сестра у меня совсем взрослая.
– Почему? – приподнимает аккуратные брови и смотрит на меня с какой-то надеждой.
– Мои дети. Мои мальчики. Если бы все не сложилось так, как сложилось, их бы не было, а они… они смысл моей жизни, моя радость…
Сестра смотрит на меня, а затем вдруг обнимает, и я обнимаю в ответ, потому что больно, потому что она родной для меня человек, и сейчас на душе у меня такой раздрай…
Внезапно зажигалочка отстраняется от меня и подмигивает.
– Слушай, Нин, а пойдем с нами в клуб, а?! Он новый.
Не понимаю поначалу смысла сказанных слов. Моргаю раз, другой.
– Что?!
– Да не таращься ты так. За мной девчонки сейчас заедут, хотим смотаться в классный клубешник, там все строго. Масса элитная. У Ритки там знакомый работает, так что все схвачено, нас пустят.
Смотрю в шкодливое лицо сестренки и окидываю ее внимательным взглядом.

















