Лжец. Мы больше не твои (СИ)
Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит… Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит…
– Хватит… Черт… Моя голова этого не выдержит…
Бурчу, пока рука тянется за сумкой, валяющейся на полу, нащупываю в ней гаджет и, наконец, выключаю, но трель повторяется снова…
Специфическая мелодия, которая стоит на рингтоне входящего от мужа…
Песня про любимого…
Наконец, чтобы просто завершить это измывательство над собственным сознанием, я отвечаю.
– Алло.
– Ты меня игнорируешь со вчерашнего дня, – раздается недовольный голос моего мужа.
Сажусь на кровати, прикрываю веки и отвечаю сухо:
– Есть за что, не находишь?!
– На улицу выходи, – обрубает резко.
– Что?! – не понимаю его слов.
– Это не телефонный разговор. Я у дома припарковал автомобиль. Выходи. Надо поговорить.
– Видеть тебя не могу! – отвечаю в сердцах и не лгу. Петр лишь за одни сутки стал мне омерзителен, словно шоры с глаз спали. Синдром хорошей девочки пропал.
– Придется. Надо поговорить. Если ты не выйдешь, я войду в дом, и устроим разбор полетов при свидетелях, а у твоего отца вроде шунтирование было, говорят, противопоказаны нервные потрясения…
– Ты не сделаешь этого! – резко дергаюсь, и боль в голову отдает.
– Если ты готова к такой встряске, пожалуйста.
Последнее слово будто плевок мне в душу.
– Я сейчас подойду. Дай мне десять минут, – выговариваю сквозь сжатые зубы и понимаю, что очень хочу поговорить с мужем с глазу на глаз.
Впервые в жизни я хочу высказать ему все, что думаю, и нам действительно не нужны свидетели.
Как Петр вычислил, что я у родителей?!
Хотя и так ясно, мне идти некуда. Да и машину он мою видит, припаркованную у дома.
– Не придешь через десять минут, считаю, что пригласила меня в дом.
Выключаю телефон и встаю с кровати.
От пережитого стресса даже голова перестает болеть. Засовываю телефон в карман. Прохожу мимо родительской спальни и прислушиваюсь. Тишина. Малыши пока не проснулись.
Выдыхаю и понимаю, что времени у меня не так много. Выхожу на улицу и вижу автомобиль мужа.
Скрежет моих зубов отчетливо слышен. Я иду в его сторону, распахиваю дверь и сажусь на переднее сиденье.
Петр реагирует, смотрит на меня прищурившись. Скользит взглядом по моим кое-как собранным в хвост волосам. Сжимает губы. Явно не нравится мой внешний вид, и я получаю его коронное:
– Что за вид?!
– У тебя не лучше. Успел уже порезвиться со своей девкой?!
– Ты что, пила?! Омерзительно!
Сразу же ударяет наотмашь словами.
– Ты мне изменил, – парирую, – как долго ты мне врешь, Петя? Как часто твои любовницы спят в постели, на которую я наших сыновей укладывала?!
Голос срывается на крик, эмоции выходят из-под контроля.

















