Лжец. Мы больше не твои (СИ)

Сколько…

– Ты не человек… Мои родители всегда были хлебосольны, принимали тебя в своем доме, ты для них как сын… как ты можешь так?! Ты с отцом моим за здравие и его долголетие пил еще несколько дней назад!

– Я тебе уже сказал. Не отпущу. Развода не будет, и ты не бросишь тень на мою репутацию, а если и этого тебе мало, то ты, дорогая моя, пройдешь обследование определенное, и тебя признают недееспособной, думаю, тебя изолируют в хорошей такой частной клинике, я позабочусь о твоем комфорте, а еще огорожу своих сыновей от психически нестабильной сумасшедшей. Факты на руках у меня есть.

Ты нам дом чуть не спалила. Это ведь ненормальное поведение, дорогая…

Петр говорит, как паук плетет свою сеть, и я чувствую себя жалкой бабочкой, которая с каждым трепыханием только лишь запутывается сильнее, и ей не спастись…

Каждое его слово подобно ножу, который Петр проворачивает в открытой ране. У меня внутри дыра образуется. Откидываюсь на сиденье. По щекам только слезы, в душе раздрай.

Болит все тело. Сердце болит. И тошнить начинает. От одного взгляда на человека, с которым я постель делила, которого, как мне казалось, я любила…

А теперь вижу.

Я не знаю Петра Станиславского от слова совсем. Я видела в нем благородство, достоинство, отношение…

А теперь вижу, что это все дутое, ненастоящее. Настоящий он сейчас. Именно в этот момент, когда угрожает засунуть меня в психушку, отнять детей, довести отца до инфаркта, который он не переживет…

Прикрываю веки. Мозг просто отказывается верить в то, что происходящее – это реальность…

Но вот она я, здесь и сейчас сижу в машине собственного мужа и мечтаю отмотать время вспять, не пойти на тот проклятый концерт и не играть соло на скрипке.

Мое последнее соло, реквием по моей мечте стать именитым музыкантом и добиться успеха в карьере, ведь в тот день ко мне подошел Петр.

Обескуражил юную девушку своим вниманием, взял в оборот и не оставил шанса на отказ…"

"Если бы… да кабы… Качаю головой, пытаясь прийти в себя после полученного удара. Вернее, добивания. Протягивает руку, накрывает мою мокрую щеку, а я от него дергаюсь, как от прокаженного, но хватка переходит к затылку, и мужская рука зарывается в мои волосы, причиняет боль.

А я терплю и смотрю в глаза человеку, которого мужем больше назвать не могу, и спрашиваю с отчаянием:

– Зачем я тебе, Петя? Почему выбрал именно меня?!

Улыбается многозначительно и отвечает, полный превосходства:

– Была еще одна причина, – отвечает лаконично, а затем его взгляд вспыхивает и зрачок расширяется.

– Какая причина?! Скрипачка понравилась?!

Внезапно прищуриваюсь. В памяти будто красным вспыхивает.

Петр из моих воспоминаний приходит домой, когда я занимаюсь, разыгрываю очередное произведение.

Муж пьян.