Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Она тихо вошла ко мне и села на кровать – я почти не почувствовала, что она рядом. Думала, она скажет то, что говорила в последний раз. Тогда я напомнила ей, что мне всего шестнадцать, и она сказала, что я могу остаться.

– У тебя есть возможность помочь отцу, – сказала мама. – Ты нужна ему. Он никогда не скажет, но ты нужна ему. Ты сама должна решить, что делать. – Мама помолчала и добавила: – Но если ты не станешь помогать, то и оставаться здесь не сможешь. Тебе придется жить в другом месте.

На следующий день, в четыре утра, я приехала в магазин и отработала десять часов.

Домой вернулась под проливным дождем. Мои вещи стояли на газоне перед домом. Я внесла их в дом. Мама смешивала масла на кухне. Когда я несла мимо нее мокрые джинсы и рубашки, она ничего мне не сказала.

Я села на кровать. Вода с одежды капала на ковер. С собой я взяла телефон и теперь смотрела на него, не зная, что делать. Мне некому было звонить. Мне некуда было идти и некому звонить.

Я набрала номер Тайлера в Индиане.

– Не хочу работать на свалке, – хрипло сказала я, когда он взял трубку.

– Что случилось? – Голос Тайлера был встревоженным, он решил, что произошел несчастный случай.

 – Все живы?

– Все живы. Но отец сказал, что я не могу остаться дома, если не буду работать на свалке. А я больше не могу… – Голос мой сорвался и задрожал.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал?

Оглядываясь назад, я понимаю, что он говорил буквально, спрашивал, как может помочь. Но мой настороженный и подозрительный ум услышал другое: «Чего ты от меня хочешь?» Я задрожала, голова у меня закружилась. Тайлер был моей путеводной звездой. Много лет он оставался для меня последней надеждой, рычагом, за который можно дернуть, когда тебя припрут к стене.

Но вот я дернула и поняла, что это тщетно. Это ни к чему не привело.

– Что случилось? – снова спросил Тайлер.

– Ничего. Все в порядке.

Повесила трубку и позвонила в магазин. Ответила помощница менеджера.

– Ты хочешь еще поработать сегодня? – жизнерадостно спросила она.

Я сказала, что ухожу, что мне очень жаль, и повесила трубку. Потом открыла шкаф. Они были здесь, там же, где оставила их четыре месяца назад: мои ботинки со стальными носами. Я надела их и почувствовала, будто никогда не снимала.

Отец работал на погрузчике, разбирал груду проржавевшего металла. Ему нужен был помощник для разгрузки деревянных блоков на трейлере. Увидев меня, он опустил платформу, я забралась на нее и очутилась в трейлере.

Воспоминания об университете быстро изгладились. Скрип карандашей, щелканье проектора, картины на экране, звонок в конце занятия – все эти звуки стерлись, исчезли за лязгом железа и ревом дизельных моторов. После месяца работы на свалке университет Бригама Янга казался сном. Теперь же я проснулась.