Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Если я буду работать на отца, просыпаться каждое утро, натягивать ботинки со стальными носами и брести на свалку, то последние четыре месяца можно будет вычеркнуть из жизни, словно я никуда и не уезжала.

Дни проходили в точности как раньше: после завтрака я разбирала металлолом или вытаскивала медь из радиаторов. Иногда, когда парни работали на площадке, я садилась на погрузчик или кран. В обед помогала маме готовить еду и мыла посуду, а потом возвращалась – или на свалку, или на погрузчик.

Единственное, что изменилось, – это Шон. Он стал не таким, каким я его помнила.

Он перестал грубить и, казалось, полностью примирился с собой. Шон готовился к сдаче школьного экзамена. Как-то вечером, когда мы ехали с работы, он сказал, что хочет семестр поучиться в местном колледже. Хотел изучать юриспруденцию.

Летом в театре Ворм-Крик шел новый спектакль, и мы с Шоном купили билеты. Там же был Чарльз – он сидел в нескольких рядах перед нами. В антракте, когда Шон отошел поболтать с какой-то девушкой, Чарльз подошел ко мне. Впервые в жизни я не стала стесняться. Вспомнила Шэннон: как она общалась с людьми в церкви, дружески и весело, со смехом и улыбками.

«Просто стань Шэннон», – сказала я себе. И целых пять минут была ею.

Чарльз смотрел на меня по-другому, именно так всегда мужчины смотрели на Шэннон. Он спросил, не хочу ли я сходить в кино в субботу. Фильм, который он предложил, был вульгарным, светским. Я никогда в жизни не стала бы смотреть ничего подобного. Но я была Шэннон, поэтому согласилась."

"В субботу вечером я продолжала быть Шэннон. Фильм был ужасным, хуже, чем я ожидала, только для язычников. Но мне было трудно видеть в Чарльзе язычника.

Он был просто Чарльзом. Мне хотелось сказать ему, что это аморальный фильм, что ему не следует такое смотреть, но я же была Шэннон, поэтому ничего не сказала, а лишь улыбнулась, когда он спросил, не хочу ли я мороженого.

Когда я вернулась домой, не спал только Шон. Входя в дом, я улыбалась. Шон пошутил, что у меня появился бойфренд, и это действительно была шутка – он хотел меня насмешить. Шон сказал, что у Чарльза хороший вкус, что я – самая достойная девушка в мире, а потом ушел спать.

В комнате я долго смотрела на свое отражение в зеркале.

Впервые в жизни заметила, что мои мужские джинсы не похожи на те, которые носили другие девушки. А потом поняла, что рубашка мне велика, что она делает меня неуклюжей и толстой.

Чарльз позвонил через несколько дней. Я целый день работала на свалке. От меня пахло растворителем для краски, я вся была покрыта серой пылью, но Чарльз об этом не знал. Мы болтали два часа. Он позвонил на следующий день, и еще, и еще. И он сказал, что в пятницу нам стоит пойти поесть бургеров.