Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Я сказала, что врач мне не нужен. Язва залечится сама, а мой палец уже лечили.

– Кто? – удивленно подняла брови Робин. – Кто его лечил?

Я пожала плечами. Робин решила, что это была моя мама, и я не стала ее разубеждать. На самом деле после Дня благодарения я попросила Шона проверить, не сломан ли мой палец. Он опустился на колени, а я подняла ногу. В таком положении он показался мне маленьким и слабым. Он осмотрел палец, потом взглянул на меня, и я увидела что-то в его голубых глазах. Я думала, что он извинится, и уже ждала этого, но Шон схватил меня за кончик пальца и изо всех сил дернул.

Нога моя чуть не взорвалась, так сильна была боль. Я еле дух перевела, а Шон поднялся, положил руку мне на плечо и сказал:

– Прости, Сладшая местра, но когда это происходит неожиданно, боль слабее.

Через неделю после предложения Робин сходить к врачу я снова проснулась в ее объятиях. Она подняла меня и прижала к себе, словно пытаясь удержать от падения.

– Думаю, тебе нужно поговорить со священником, – сказала она утром.

– Со мной все в порядке, – ответила я, привычно притворяясь. – Мне просто нужно выспаться.

Вскоре после этого я обнаружила на своем столе буклет университетской службы психологической помощи. Я тут же выбросила его в мусорное ведро. Я не могла обратиться к психологу: туда ходят те, кому нужна помощь, а я сильная. Это был элегантный обман, своего рода ментальный пируэт. Палец на ноге не сломан, потому что он не может быть сломанным. Подтвердить перелом может только рентген. Значит, рентген может сломать мой палец.

Экзамен по алгебре отлично вписывался в эту схему. В моем представлении он приобрел некую мистическую силу.

Я училась как безумная. Если мне удастся сдать этот экзамен на отлично, набрать почти невозможные сто баллов, даже со своим сломанным пальцем и без помощи Чарльза, это докажет, что я выше и сильнее всех. Неприкасаемая.

В день экзамена я приковыляла в экзаменационный центр и села за стол в большом зале. Передо мной лежало задание. Задачи в испуге пятились передо мной. Они подчинялись моим расчетам, перетекали в решения – одна за другой, одна за другой. Я заполняла лист с ответами, а потом стояла в холодном вестибюле, дожидаясь результатов.

Когда результаты появились, я от неожиданности заморгала. Сто баллов. Идеальный результат.

Меня охватило какое-то удивительное бесчувствие. У меня кружилась голова, и хотелось кричать на весь мир. Вот доказательство! Ничто не может поколебать меня!

В Рождество Олений пик был таким же, как всегда: заснеженная гора, покрытая вечнозелеными деревьями. Глаза мои, уже привыкшие к кирпичу и бетону, болезненно щурились от громадности и ясности этого пейзажа.

Когда я приехала на холм, Ричард работал на погрузчике.