Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Он разбирал балки для мастерской, которую отец строил во Франклине, рядом с нашим городком. Ричарду было уже двадцать два. Он был одним из самых умных людей в моей жизни, но у него не было аттестата. Когда я проезжала мимо него, меня вдруг поразила мысль: а ведь он может всю жизнь просидеть за рулем этого погрузчика.

Дома я пробыла всего несколько минут, когда позвонил Тайлер:

– Я звоню, чтобы убедиться, что Ричард готовится к экзамену.

– А он собирается сдавать?

– Не знаю. Может быть. Мы с отцом его уговариваем.

– С отцом?

Тайлер рассмеялся:

– Да, с отцом. Он хочет, чтобы Ричард поступил в колледж.

Я думала, что Тайлер шутит, но через час, когда мы сели обедать, отец, набив рот картошкой, пробормотал:

– Ричард, я дам тебе целую оплаченную неделю, если ты сядешь за книжки.

Я ждала объяснений, и они быстро последовали.

– Ричард – гений, – через несколько минут сказал отец и подмигнул. – Он в пять раз умнее Эйнштейна. Он сможет опровергнуть все эти социалистические теории и безбожные рассуждения. Он будет учиться и свергнет всю эту чертову систему."

"Отец продолжал свои разглагольствования, не обращая внимания на реакцию слушателей.

Шон ссутулился на скамье, прислонившись спиной к стене и глядя в пол. Могло показаться, что этот человек вырублен из камня – настолько тяжелым и неподвижным он казался. Ричард был чудо-ребенком, даром Божьим. Он сможет попрать самого Эйнштейна. Перевернуть мир. Шон не смог. Он слишком многое потерял, когда упал с палеты. Один сын моего отца будет всю жизнь водить погрузчик, но этим сыном будет не Ричард.

Ричард показался мне еще более несчастным, чем Шон. Плечи его поникли, голова опустилась, словно отцовская похвала придавила его тяжким грузом.

Когда отец ушел спать, Ричард сказал мне, что попробовал пройти предварительный тест. Результаты оказались настолько плачевными, что он даже не назвал мне количество баллов.

– Да, вот такой я Эйнштейн, – простонал Ричард, обхватив голову руками. – Что мне делать? Отец твердит, что я должен вышибить из всех дух, а я даже не уверен, что смогу сдать экзамен.

Каждый вечер повторялось то же самое. За ужином отец перечислял ложные научные теории, которые опровергнет его сын, а после ужина я рассказывала Ричарду о колледже, занятиях, книгах, профессорах.

Я знала, что это пробудит в нем врожденную потребность учиться. Но я тревожилась: ожидания отца были такими высокими, а страх Ричарда разочаровать его настолько силен, что брат вполне мог провалить экзамен.

Мастерскую во Франклине пора было крыть, и через два дня после Рождества я втиснула свой искривленный черный палец в ботинки со стальными носами и целое утро провела на крыше, закрепляя железные балки. Ближе к вечеру Шон опустил свой шуруповерт и спустился.