Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Но в тот момент я поняла, как сильно мне хотелось, чтобы этот конфликт закончился. В глубине души верила в будущее, в котором мы сможем быть настоящими отцом и дочерью.

Я смотрела на его грудь, молилась, чтобы он начал дышать, но он не дышал. Прошло слишком много времени. Я хотела уже уйти, чтобы мама и сестра смогли проститься. И тут он кашлянул – резкий, задыхающийся звук, словно смяли шершавую бумагу. А потом его грудь, как Лазарь, восставший из гроба, стала подниматься и опускаться.

Я сказала маме, что уезжаю. Отец может выжить, и я не хочу, чтобы причиной его смерти стал стрептококк.

Мамино дело пришлось приостановить. Женщины, работавшие на нее, перестали готовить настойки и разливать масла. Вместо этого они готовили мазь по новому рецепту – из окопника, лобелии и папоротника. Мама придумала это средство специально для отца. Смазывала этой мазью его ожоги два раза в день. Не помню, какие еще средства она использовала. Не знаю, откуда брала силы для этого. Знаю только, что в первые две недели они использовали семнадцать галлонов мази.

Из Пердью прилетел Тайлер. Он ухаживал за мамой, каждое утро менял повязки на пальцах отца, соскребая отмершие за ночь ткани.

Отцу было не больно. Нервы погибли.

– Я соскреб столько плоти, – говорил мне Тайлер, – что был уверен: как-то утром доберусь до кости.

Отцовские пальцы стали сгибаться – неестественно, назад. Это происходило, потому что начали сжиматься сухожилия. Тайлер пытался разогнуть пальцы, вытянуть сухожилия, но отец не мог выдержать боли.

Я вернулась в Олений пик, когда полностью убедилась в том, что стрептококк побежден. Я сидела у постели отца, медицинской пипеткой вливала ему в рот воду и кормила его овощным пюре, словно младенца.

Он редко говорил. От боли ему было трудно сосредоточиться. Он не мог закончить предложения – мозг переключался на боль. Мама предложила купить лекарства, самые сильные анальгетики, но он отказался. Он сказал, что это Господня боль и он хочет прочувствовать ее целиком и полностью.

Перед отъездом я объехала все видеомагазины на сто миль, чтобы найти полный набор «Молодоженов». Я привезла фильм отцу. Он моргнул, показывая, что смотрел его.

Я спросила, не хочет ли он посмотреть какую-нибудь серию. Он снова моргнул. Я поставила первую кассету и села рядом с ним. На экране Элис Крамден снова и снова обводила мужа вокруг пальца, а я смотрела на изувеченное лицо отца и прислушивалась к его слабым стонам.

26. Ожидание движения воды

Отец провел в постели два месяца. Переносил его кто-то из братьев. Он писал в бутылку, клизмы продолжались. Даже когда стало ясно, что он выживет, мы не представляли, какой будет эта жизнь. Мы могли только ждать.