Удар «Молнии»

Если не брал ее, значит, в поездке Саню обязательно сопровождал Бауди — инструктора постоянно контролировали. И уж лучше было ездить с Валей-Ларисой, помыкать ею, навьючивать всякой всячиной, чтобы она поскорее раскисла на жаре и потеряла бдительность. Через городской базар Грязев связывался со своим резидентом, приезжавшим в Култалан под видом «челнока» из России. Каждый раз это был новый человек, узнать которого можно было лишь по товару и приблизительному месту, где он будет торговать. И товар каждый раз был новый, заранее условленный, специфический, неповторимый: то несколько самодеятельных картин с определенным сюжетом — такими обычно торговали на Арбате, то глиняные игрушки установленной раскраски, то обыкновенные матрешки с лицами знакомых Грязеву людей.

Одним словом, что-то родное, российское — как не купить маящемуся от ностальгии человеку? Шифровки с информацией он передавал обычно с деньгами, если были микропленки — портреты курсантов «Шамиля», руководства, лиц, посещающих центр, — опускал капсулы в карман, пакет, сумку резидента, а свою почту получал со сдачей или с покупкой.

Законная жена выдерживала тяжести, помыкание и деспотизм до конца августа, ни разу не пикнула, на пожаловалась, а если что и говорила покровителю Бауди, то вряд ли получала утешение: подобное положение женщины — вполне нормальное для Востока. В сентябре у Грязева заканчивался срок работы, условленный в контракте, однако это ничего не значило и он не обольщался, что ему пожмут руку, выплатят заработанное, выправят документы на обратный путь и посадят на туристский теплоход вместе с русскими «челноками». Сам контракт вроде бы уже был забыт, начальник центра «Шамиль» все чаще заговаривал, что пора бы уже подбирать в диверсионную группу на новый курс обучения кандидатов, прошедших первоначальную подготовку в общей массе курсантов.

Распоряжений таких не давал, но в присутствии Грязева как бы мимоходом высказывал эту мысль, одновременно выражая тем самым похвалу инструктору, дескать, молодец, из этих увальней, кичливых, самоуверенных наемников, возомнивших себя «дикими гусями», сделал настоящих бойцов, способных действовать всей группой, тройками и в одиночку. Иногда он, как школьный инспектор, присутствовал на занятиях по тактико-специальной подготовке, наблюдал с интересом, однако и в его глазах виделся кошачий блеск. А Грязев играл «преддембельское» настроение, слегка развеял вечно мрачный вид, хоть изредка, в строгой форме, но балагурил с курсантами и, вызывая на конкретный разговор начальника центра, намекал, что пора бы готовиться к отвальной.

И тут произошло событие, которого Саня не предполагал и которое вышибло его из колеи.