Укрощение Рики (ЛП)

— Но на этом… хотя бы всё?

Блонди негромко засмеялся.

— Ты что, и правда думал так легко отделаться? Нет уж, пет. Я перепрограммировал твое кольцо. Коль скоро ты не способен сдерживать свои похотливые порывы, мне ничего не остается, как взять эту функцию на себя. В дальнейшем ты не сможешь достичь оргазма, пока не получишь на то моего дозволения.

Рики слушал разинув рот. Он не сможет кончить без разрешения хозяина? Теперь что, даже не подрочишь втихаря? Монгрел трагически вздохнул.

— Можно мне уже идти, а? — с надеждой спросил он.

Ясон снова засмеялся.

— Не торопись.

Все самое увлекательное еще впереди — мы ведь, собственно, и не начинали. И, должен признать, я уже весь в предвкушении. Потому что ты это целиком и полностью заслужил.

— Так давай уже, на хрен, покончим с этим, — проворчал Рики.

— Сейчас, — прошептал Ясон, — когда ты представляешь, как больно тебе будет — а будет очень больно, даже не сомневайся! — я хочу, чтобы ты хорошенько запомнил, что навлек на себя эту кару собственной глупостью и своеволием.

— А, плевать!

Блонди твердой рукой поставил своего пета на пол и скомандовал:

— Снимай штаны!

Как только Рики выполнил приказ, блонди схватил его и перекинул через колени, одной рукой удерживая его запястья за спиной.

Стянув зубами перчатку, он отбросил ее в сторону и схватил линейку. Держа орудие наказания на том самом месте, где ягодицы переходят в бедра, чтобы пет мог как следует прочувствовать холод и тяжесть металла, он подождал пару минут, пока монгрел беспомощно трепыхался."

"— Прежде, чем я с тобой закончу, ты глубоко пожалеешь о своем непотребном поведении. Ты станешь слезно молить о милосердии. И ты никогда не забудешь этот урок о том, что значит быть настоящим петом.

— Голос и руки хозяина тряслись от ярости, он наклонился еще немного ближе. — Никто не смеет касаться твоего тела, Рики, — никто, кроме меня и того, с кем мне вздумается тебя спарить. В подобных вопросах ты не имеешь абсолютно никакого права голоса. Ты пытался в открытую бросить вызов моей власти и теперь столкнешься с печальными последствиями своего безрассудства.

Первый удар, резкий, как молния, обрушился на обнаженные ягодицы, за ним последовали новые безжалостные шлепки тяжелой металлической линейкой.

Почти сразу монгрел начал издавать отрывистые крики, но они только подогревали гнев хозяина, наслаждавшегося болью и страданиями пета.

— Прошу, хватит, — взмолился Рики. — Черт бы… ох, пожалуйста!

Чем жалобнее умолял монгрел, тем сильнее расходился Ясон. Горькая обида и ярость, которым он не давал выхода последние дни, завладели теперь его рукой, и в удары он вкладывал всю душевную боль и ревность, все свои попранные чувства — все то, чего не могли передать никакие слова.