Варшавские тайны

— Это лучше показать, иначе вы мне не поверите. Андрей Ильич, встаньте на середине комнаты.

Полковник, высокий и грузный, вышел из-за стола. Лыков взял его за ремень ладонью вниз, крякнул и оторвал от пола. Первухин ойкнул и растерянно заболтал ногами. Сыщик отнес его к двери, потом вернулся и поставил, где взял.

— Вот так было. Где же вы здесь увидели оскорбление действием?

— Однако! — ахнул батальонер, оправляя мундир. — И предположить нельзя! На вид никогда не скажешь…

Полковой командир озадаченно грыз свой ус, потом изрек:

— Достойно удивления! Никогда такого не видал! И… Алексей Николаевич… признаюсь, я лишь теперь начинаю вас понимать.

И правда, оскорбления действием в этом… атлетическом номере я не усматриваю. А ты, Андрюша?

— А я тем более! Ни удара, ни толчка! Так, взяли и вынесли. Аккуратно и без насилия.

— Было еще кое-что, — начал говорить Лыков, и полковники посмотрели на него с испугом. — Когда я вышел из заведения, все трое дожидались на улице. Сергеев официально вызвал меня на дуэль, а ваши поручики согласились быть его секундантами.

— Ну и что? — нахмурился князь.

 — Русский офицер может участвовать в дуэли. С разрешения полкового командира.

Но Первухин сразу почуял недоброе и перебил начальника и приятеля:

— Там был дурной запашок?

— Чуть-чуть пахнуло…

— Вы приняли вызов?

— Нет, конечно. Не хватало связываться с пьяным идиотом. Я погнул на глазах офицеров монету и пообещал, что сделаю то же самое с ними. Отлуплю как Сидоровых коз, отбе ру сабли и снесу их в приемную генерал-губернатора.

— А они?

— Мгновенно показали тыл.

— Вот стервецы! — расстроился полковой командир.

 — Струсили! Одного статского испугались!

— Это как посмотреть, — осторожно сказал сыщик. — Побить их я бы, конечно, побил. Всех троих…

— Вне всякого сомнения, — вставил Первухин и потер брюхо. — До сих пор болит!

— …И тогда ваши поручики сняли бы мундир. А славный Белозерский полк понес бы ущерб в репутации.

Оба офицера вновь уставились на Лыкова одновременно со страхом и с надеждой.

— Но этого не произошло, поскольку ваши подчиненные оказались дальновидны.

— Кажется, я вас понимаю! — просветлел лицом князь.

 — Значит, мои балбесы…

— …проявили разумную осторожность. И не потому, что испугались, а для сбережения чести полка. Согласитесь, на войне всякое бывает: иногда приходится и отступать.

— Вот мудрые слова! — воскликнул старший полковник, вскакивая. — Они обличают военного человека, хоть на вас, Алексей Николаевич, и партикулярный сюртук. Зато с георгиевской ленточкой!

— Это солдатский, за турецкую войну, — пояснил коллежский асессор. — Но возвратимся к вашим, как сказал его сиятельство, балбесам.