Варшавские тайны

— Егор! Егор! — кричал он, разбрасывая по сторонам всех, кто попадался на пути. В длинном коридоре-анфиладе сбилась целая толпа разного сброда. Тут были ребята в дешевых галстуках и бородатые дядьки в русских поддевках. Они разлетались по углам, будто их сносил бешеный бык. Паника, крики, шум борьбы… Агенты шли следом, как македонская фаланга, и вязали пленных. Стрельбы больше не было, но в одном месте тускло блеснул клинок. Лыков влетел в смельчака ногой, со всей силы. Тот повалился на стол и сбил лампу. Ковер загорелся, но пламя тут же затоптали.

Анфилада из пяти или шести комнат никак не кончалась.

Всюду стояли столы — либо с картами и банкнотами, либо с бутылками и закуской. Среди натужного дыхания и криков слышались истерично визжавшие женские голоса. С грохотом летела на пол мебель. Вдруг опять шмальнуло из глубины, и один из агентов возле Лыкова, пошатнувшись, присел у стены. Коллежский асессор пошел на выстрел.

Открылась последняя комната, самая большая. Из нее на Лыкова кинулись двое, по виду русские. Сыщик хватил их головами друг о друга и бросил по сторонам. И тут от дальней двери раздался требовательный окрик:

— А ну замри, где стоишь!

Сразу сделалось тихо.

Сыскные набегали сзади, утыкались в Лыкова и тихонько проталкивали его вперед. В углу застыл мужик с отталкивающей физиономией уголовного и скалился, показывая щель между зубами. Одной рукой он держал лыковского помощника за волосы, а второй упирал ему под ухо большой нож.

— Ни шагу боле, фараоны! Зарежу вашего щенка!

Сыщик достал «Веблей» и навел его на бандита.

— Дыру в башке захотел? А ну отпусти! Иначе спишу в расход.

Но Гришка Худой Рот не испугался, а только плотнее прижался к Егору.

— Валяй, стрельни! — крикнул он, высовываясь из-за не имеющего чина. — Мальчонка твой и не жил почти. Мне-то он не нужон, а тебе? Грех-от твой будет!

Алексей смерил взглядом расстояние. Две сажени. В броске не доберешься — успеет чиркнуть по сонной артерии. Надо стрелять…

— Чего ты хочешь?

— Че хочу? Чарку мяса да фунт вина, гы-гы!

Фартовый сохранял присутствие духа и держал Егора крепко. Глаза дерзкие, лихие и притом внимательные. Вот Гришка сделал шаг назад, волоча за собой не имеющего чина.

До двери в подвал ему осталось всего ничего. В этот момент во взгляде бандита что-то поменялось. Лыков нутром почувствовал, что тот решил кончить Егора. Ударит, толкнет на сыскных. А пока те кинутся спасать мальчишку, убежит в подвал. Как быть?

— Слышь, баран! Вели своим отступить. И сам сдай. Выметайтесь все на хрен в другую комнату! Тогда малец еще, может, и поживет…"

"Лыков обернулся. Пять или шесть сыскных агентов с револьверами столпились позади него, готовые броситься вперед.