Ваше Сиятельство #1

Самым разумным было сейчас оборвать связь кристалла со вторым потоком, но любопытство, дурацкое мальчишество взяло верх над осторожностью Астерия, за что мы и поплатились. Внезапно свет в рубке начал тускнеть. Тихий писк вихревого поля переходил на низкую частоту, и «Стриж» быстро терял скорость, снижался. Выключился электрогенератор, системы виманы всасывали последние силы из очень слабенького аккумулятора.

— Быстро в кресло! — прикрикнул я баронессе. — Быстро! Мы падаем!

Как я говорил ранее, у виман есть огромное преимущество перед многими другими летательными аппаратами: если что-то стряслось генератором поля или самим кристаллом гирвиса, то машина не сорвется в смертельное пике, а будет опускаться достаточно плавно, как получивший небольшую пробоину дирижабль. Это свойство обусловлено тем, что вихревое поле е затухает мгновенно, и без всякой подпитки живет еще несколько минут. Если вимана находилась на не слишком большой высоте, то при опытном пилоте этого времени достаточно, чтобы совершить относительно мягкую посадку.

Однако у нас имелось две проблемы. Вернее три, если считать, что я — не такой уж опытный пилот. Да, отец понатаскал меня в разных аспектах пилотирования, но аварийные ситуации мы практически не рассматривали. Две других проблемы кратко звучали так: ночь и лес. Я знал, что под нами лес, курсовой прожектор еще давал кое-какой свет. Только этот свет, как и освещение рубки становились все более тусклыми. Следом за замедлением вихревого поля терял мощность электрогенератор, а часть систем в «Стриже» работала не на эрминговых эффектах, а на электричестве. И сейчас запитанных только слабым аварийным аккумулятором.

Я вглядывался вперед по ходу полета виманы, пытаясь разглядеть в темноте поляну или хоть какую-то прогалину в лесу, но кругом вставали лишь высокие деревья, почти касавшиеся днища машины.

— Сейчас тряхнет! — предупредил я Талию, завидев какой-то просвет между деревьями.

Резко толкнул рычаг с синей риской, перенаправляя тягу. Вимана словно натолкнулась на невидимое препятствие и, хрустя ветками, опустилась на землю.

— Я пока не спрашиваю, что случилось, — баронесса смотрела на меня чуть напугано, ее лицо в тусклом свете казалось желтым.

— Правильно делаешь. Об этом потом, — отозвался я. — А сейчас быстро за мной.

Я направился к люку. Насколько его сложно было закрыть, настолько же оказалось трудным открыть. Кое-как я сдвинул покореженную створку, выглянул наружу, оглядывая темные силуэты деревьев и кустов. Только у носа нашего почти мертвого судна еще светил тусклый прожектор.

— Ты не видела случайно фонарика где-нибудь там, у Веселова, — спросил я, спрыгнув на траву.

— Нет.